Выбитая дверь недвусмысленно намекала на то, что я иду правильно. Ох уж эти охотники и охотницы, ну, что ей стоило просто открыть дверь? Некстати вспомнилось то, как я вышиб дверь часовни, даже не потрудившись проверить, заперто или нет. Должно быть, некоторые привычки заразительны. Правильно говорят — если у тебя в руках молоток, то всё вокруг начинает напоминать гвозди. Заглянув в проём, я невольно отшатнулся. Удушливая вонь разлагающейся органики саданула в нос точно тараном. Гадство, что там происходит?
Порывшись в карманах, я вытащил на свет божий порядком потрёпанный платок, как он там оказался — понятия не имею, но сейчас он очень кстати. Смочив его из фляжки на поясе, я кое-как прикрыл лицо. Сейчас бы костюм химической защиты, но чего нет, того нет. То, что платок не противогаз и даже не респиратор стало понятно почти сразу, впрочем, омерзительный запах стал чуть слабее и на том спасибо. Пылающий на моей руке крест исправно выжигал светом всю ту мерзость, что облепила каждый сантиметр стен и потолка. Чем выше я поднимался по винтовой лестнице, тем больше странностей замечал.
Покрывающая стены и пол органика разлагалась ударными темпами, порождая тот самый отвратительный запах. Такое ощущение, что эта гадость подхватила какой-то вирус и тот теперь радостно размножается, попутно убивая всё живое. Надеюсь, этот вирус людям не передаётся, хотя, если учесть, чьей кровью пользуются ведьмы-то надеяться на это, не стоит. Одно радует — исходящее от моей руки сияние выжигает заражённые ткани раньше, чем я к ним прикасаюсь. Добравшись до вершины башни, я толкнул дверь, ведущую в комнату настоятеля. Именно в ней он в прошлый раз поил меня чаем и уговаривал доставить ведьму к инквизиторам.
Вопреки ожиданиям дверь подалась без особых проблем, впрочем, мне пришлось выждать пару секунд, пока свет не очистит её от толстого слоя органической плёнки. Ворвавшись вовнутрь с пистолем на изготовку, я быстро оглядел куцее убранство и не обнаружил ничего странного. Вообще ничего, такое ощущение, что до этой комнаты колдун не добрался. В этой комнате всё осталось, как прежде, ни тебе покрытых склизкой гадостью стен ни монстров, ни гигантских сердец, ничего... будто и нет всего этого кошмара снаружи. Едва слышный шорох привлёк моё внимание, заставив ещё раз, обежать комнату взглядом. Ничего... Странно, неужели почудилось?! То голоса в голове, то шорохи, так можно и в Кащенко загреметь, хотя нет, нельзя — это славное заведение осталось по ту сторону моей жизни.
Отбросив в сторону праздные мысли, я дал, наконец, волю своей паранойе и замер, едва дыша, чтоб проверить подозрения. Спустя пару секунд шорох повторился, только теперь я расслышал его во всех подробностях. Шорох, а вернее, будет сказать шелест, доносился от одной из стен и больше всего напоминал звук сыплющегося на пол песка. Прокравшись к стене, я ещё раз прислушался и, ухватив, наконец, точное местоположение шелеста, сдёрнул со стены гобелен, повествующий об очередном чуде, сотворённом здешним сыном божьим. Я был готов ко всему — к притаившемуся за гобеленом монстру, прогрызающему камень, к тому, что сквозь стену прорастает очередная непонятная гадость. Но это, это было слишком. Часть кирпичей была выбрана и, что более вероятно, выбита наружу, а освободившее место занимала голова. Нет, не так — ГОЛОВА, под стать огромному сердцу она могла похвастаться почти полутораметровой высотой и почти такой же шириной, а вот насколько далеко вглубь стены уходило это чудо, понятия не имею.
Стена не настолько толстая, чтобы вместить в себя голову таких размеров при сохранении пропорций. Но это было не всё, — огромное лицо несло на себе следы, какой-то особенно гадкой хвори наподобие чумы или чего-то подобного, во всяком случае, заполненные чем, то чёрным бубоны присутствовали. Сглотнув подступивший к горлу комок, я осторожно попятился, заставив себя не отрывать взгляда от кошмарного зрелища. Лучше уж побороться с собственным желудком, чем получить в спину непринятый сюрприз вроде отравленного плевка или ещё чего столь же гадкого.