- Много чего. - Ответил колдун, и что характерно с каждым словом его голос обретал уверенность, — Ты не умрёшь, не надейся, во всяком случае, не сейчас.
- Очень на это надеюсь. - Хмыкнул я, резко выбрасывая руку с зажатой в ней рапирой. Сделать полноценный выпад, лёжа задачка не для начинающих и даже не для продвинутых. Проделать подобное просто невозможно — силы удара просто не хватит, чтоб серьёзно повредить противнику, но это только в том случае, если у вас в руках обычный кусок железа. В моём же случае достаточно просто дотянуться до врага, а там окружающий рапиру свет сделает своё дело. Впрочем, дотянуться я не успел — тонкий хитиновый коготь пришпилил мою руку к полу. Боль, должно быть, адская, но я ничего, кроме вполне терпимого жжения, не чувствовал, должно быть болевой шок, а это значит, что жить мне осталось всего несколько минут, если этот гад чего-нибудь не отчебучит своей магией.
- Ну что, господи? Я готов покаяться во всех грехах. - Прохрипел я, чувствуя, как сознание начинает 'плыть'. Ответа не последовало, что ж, этого следовало ожидать, смерть всегда приходит в одиночестве. Но я не хочу умирать? Мне рано! Я ещё молод! Господи, ты же излечил в прошлый раз развороченное плечо, ты же всемогущ, ну что тебе сто́ит срастить перебитый позвоночник?
- 'Ты же обещал покаяться' — Насмешливый голос 'Творца' ввинтился в череп, принеся с собой ноющую боль в ногах, вернее, даже не боль, а покалывание, как обычно бывает, если отсидеть ногу. А вот непонятное чувство в пояснице внезапно переросло в настоящий кошмар.
- Чт... - Начал было колдун, склонившись надо мной, договорить он не успел. Окутанный красноватым свечением клинок, отсёк ему голову, а спустя миг обезглавленное тело распалось на две половинки от ещё одного удара.
- Ха, я жив, жив! — прохрипел я, на миг, забыв о боли. Радость развеялась моментально, едва я увидел того, кто спас мне жизнь. Два пылающих в полумраке красных глаза, уставились, казалось, мне прямо в душе, моментально вернув меня на заваленную трупами площадь Олидбурга.
- О нет, — выдохнул я, моментально узнав этот взгляд. Но ведь я убил его! Перед глазами всё плыло, введённый мне яд медленно убивал меня изнутри. Через секунду зрение полностью отказало, и мир погрузился во тьму, впрочем, сознание продержалось ненамного дольше.
глава 16 Интерлюдия
Аврелий боролся, борьба, это то, чего в его жизни было предостаточно, фактически это единственное, что в ней было. Воспитанный в одном из самых суровых монашеских орденов, он был готов встретиться с практическим любым порождением магии. И он всегда побеждал, за счёт прекрасного снаряжения, обширных знаний о порождениях магии и преподанных в монастыре навыков боя. Только ничего из этого так и не пригодилось в Олидбурге. К появлению чего-то столь кошмарного он готов не был. А после... после, было поздно. Колдун взорвал под ним лошадь, и жизнь охотника на ведьм подошла к концу, осталась только борьба. Борьба с многочисленными ранами, и на этот раз стоило проиграть. К сожалению, он понял это слишком поздно, и теперь ничего не мог изменить.
Единственное, что ему теперь оставалось это бороться с захватившей тело тварью, но эта борьба была даже не за власть над телом или за жизнь. Нет, эта борьба была за право существовать, хотя бы в роли бессильного наблюдателя. В ней не было ни особого смысла, ни даже ничтожного шанса на победу. Мысль об этом подобно кислоте разъедала саму сущность инквизитора. И эта борьба казалась, длилась целую вечность. Впрочем, иногда чаша весов склонялась в сторону Аврелия, и ему на несколько секунд удавалось если не перехватить контроль над ставшим чужим телом, то хотя бы получить доступ к органам чувств. Так, например, было после сражения с теневиком, пока поработившее разум и тело чудовище было занято лечением своей оболочки, Аврелий попытался предупредить своего спутника.
Впрочем, всё было тщетно. 'Тщетно' — это слово преследовало инквизитора, оно сжигало его личность на медленном огне. Но он ничего не мог с этим поделать всё, что ему оставалось — наблюдать за действиями захватившей разум твари, и сейчас эта тварь взвалила покалеченное тело Дмитрия на плечи. Аврелий и раньше был силен, однако поселившееся в его теле существо многократно усилило физическую мощь своего вместилища, так что даже полторы сотни дополнительного веса ничуть не сказались на скорости. Тварь целеустремлённо двинулась в сторону выхода из подземного логова колдуна. Перед взглядом Аврелия проносились туннели, небольшие пещеры, узкие лазы, покрытые склизкой органикой. Это зрелище всё глубже погружало инквизитора в пучину отчаяния, пока на пути твари не встала тёмная фигура, вооружённая странным, сегментированным мечом.