Не дожидаясь команд, помощники хранителя набросили на тело чтеца закреплённые на длинных шестах петли, и таким образом, не касаясь его тела, погрузили его в стоя́щий у стены гроб. Тиберий напряжённо смотрел на то, как подручные хранителя заколачивают гроб.
- Ты принял свиток. - Проскрипел старческий голос хранителя.
- Я знаю процедуру. - Отчеканил Тиберий. - Но сначала я хочу проводить брата в последний путь.
- Он был лучше многих из нас. - Склонил голову хранитель, однако Тиберий не заметил в его голосе и тени вины за судьбу юноши. Чтец знал, на что идёт, как и то, чем закончится его поиск в репозитории.
- Остаётся надеяться, что добытые сведенья стоят того. - Тихо проговорил Тиберий, ступая за гробом.
Путь к залу Упокоения оказался недолгим, да и залом эту довольно скромных размеров комнату называть было явным преувеличением, однако хранители называли это место именно так. Причиной такого несоответствия был тот простой факт, что в этой комнату действительно обретали вечный покой все члены ордена. Расположенная в ней печь, специально приспособленная для сожжения останков, была финалом, который ожидал всех членов ордена. Тиберий прекрасно отдавал себе отчёт, что рано или поздно, его гроб точно так же запихнут в печь. Тем временем братья сноровисто втолкнули гроб в пылающие недра печи. У такой спешки были весьма весомые основания, как и у того, что тело сожгли без какой-либо погребальной службы. Смерть чтеца была единственным допустимым случаем, когда погребальные службы можно было отправить после кремации.
- Пора, брат. - Проскрипел Хранитель после молчаливого прощения с чтецом. Тиберий не стал отвечать, вместо этого он ещё раз прочитал молитву за упокой и вышел из зала Упокоения. Хранитель и двое его помощников, молча, последовали за ним.
Спустя несколько минут Приор уже сидел в небольшой комнатушке в окружении пятерых братьев-воинов в боевой готовности. Каждый из них держал на приора на прицеле. Все они были готовы спустить курок при первых признаках того, что записанная чтецом информация окажется слишком опасной.
- Я начинаю. - Предупредил братьев Тиберий, сдёрнув со свитка скрепляющую его тесёмку. Заляпанный чернилами пергамент тотчас развернулся. Несколько минут приор изучал написанное, под напряжёнными взглядами братьев по ордену. Прошла минута, вторая, однако ничего не происходило, Тиберий по-прежнему сидел, неудобно подогнув под себя ноги, и внимательно читал свиток, и чем больше он углублялся в чтение, тем напряжённей становилось его лицо.
- Свиток чист. - Объявил Тиберий, отложив исписанный чтецом свиток в сторону.
- Держите его. - Приказал стоявший всё это время за спинами братьев хранитель. Тиберий и не думал сопротивляться, когда братья по ордену выкрутили ему руки. Хранитель, не спеша, подошёл к приору и несколько долгих секунд смотрел ему в глаза, пытаясь отыскать в них кровавые искры запретного знания. Тиберий чувствовал, как невидимые пальцы влезли под череп. Ощущение было гадкое, но приор стойко его вытерпел. Подобную проверку он проходил уже не раз и знал, что неприятные ощущения — не единственные последствия подобной проверки. Впрочем, несколько дней мигрени ничто в сравнении с тем, какую цену платит проверяющий.
- Он чист. - Проскрипел хранитель, отшатнувшись от приора. Выглядел старец при этом так, будто вот-вот отдаст богу душу. И без того не пышущее здоровьем лицо хранителя стало совсем уж землистого цвета, мелкие бисеринки крови, выступившие на лице, сделали его и вовсе жутким. Один из братьев-воинов помог старцу устоять на ногах. Тиберий же с печалью подумал о том, что совсем скоро придётся подыскивать нового хранителя.
- Мне нужно идти. - Сообщил Тиберий, стараясь не делать резких движений. Головная боль и осознание того, что стоит монахам в расположенной рядом комнате привести в движение механизм, как в этой комнате не останется ничего живого. Запертая с другой стороны дверь и усыпанный шипами потолок позаботятся об этом. Дождавшись утвердительного кивка хранителя, и едва заметного шелеста вынимаемого запора с той стороны двери, Тиберий поспешил прочь из комнаты. Добытые чтецом сведенья трудно было переоценить, с какой стороны ни посмотри. На исписанном неровным почерком листе хранились бесценные сведенья о том, как распознать и уничтожить кукловодов. Только вот сделать это, оставаясь незапятнанным тайным знанием, невозможно; впрочем, Тиберий всегда знал, что рано или поздно ему придётся переступить эту ради исполнения своей священной миссии.