Второе пробуждение за этот день вышло куда более приятным, нет, Хильды рядом не оказалось, должно быть, она проснулась раньше, но это не важно. Проснуться здоровым и полным сил — это всегда прекрасно, особенно если в памяти ещё свежи довольно-таки приятные воспоминания. Правда, какие-то мутные, но учитывая моё состояние это наверно нормально.
Потянувшись до хруста, я вскочил с кровати. Чистая и уютная комната, в которой я пришёл в себя, отлично согласовалась со столь же радужным настроением. Очищенная от крови и прочих неприятных жидкостей одежда покоилась на стуле рядом с кроватью. Облачившись в ставший уже привычным костюм инквизитора, я посмотрелся в внушительных размеров зеркало. Эх, где моя шляпа, и кираса, и оружие. 'Огромное зеркало, какая роскошь, это же целое состояние!' — Мелькнула в голове подозрительная мысль. Хах, я всегда подозревал, что вместе с инквизиторскими шмотками и навыками мне досталась и фирменная инквизиторская паранойя.
Обшарив подозрительным взглядом комнату, я убедился в том, что зеркало не единственный предмет роскоши. Отделанные светлым, приятно пахнущим древом стены наводили мысли о патологической роскоши. Может, я ошибся, и Хильда притащила меня в дом, какого-то аристократа, а не в монастырь или лечебницу. Мазнув пальцем по гладкой полированной древесине, я принюхался к лёгкому, приятному аромату. Похоже на сандал, помниться из подобных вещей обычно безумно дорогие шкатулки делали, обшивать им стены настоящее извращение. Хотя, может, я ошибаюсь, и здесь подобная прелесть в каждом лесу растёт. А, ладно, не сто́ит забивать себе подобным голову, куда важнее определиться с тем, что делать дальше. Плыть по течению бессмысленно, так я в свой мир не вернусь. На этой позитивной ноте я и вышел из комнаты. Едва резная дверь закрылась за моей спиной, я поднял взгляд и замер уставившись на открывшуюся мне картину.
Глава 18
Освальд де Лагуэ с независимым видом изучал изящно выполненную фреску, занимающую значительную часть стены в приёмной зале. Понтифик всё ещё не появился, хотя времени с момента появления епископа прошло уже изрядно. Это можно было бы счесть оскорблением или пренебрежением, если бы не преклонный возраст и весьма печальное состояние здоровья наместника бога на земле.
Немало показному спокойствию епископа способствовал, и тот факт, что на понтифика обижаться столь же бессмысленно, как и на бога. И даже тот факт, что жить ему осталось всего пару недель или в лучшем случае месяцев ничего в этой ситуации не меняет. Любой, кто попытался бы ускорить смерть понтифика, поплатился бы за это головой, поскольку, несмотря на болезнь, старик крепко держал бразды правления. К тому же внушительная сеть осведомителей позволяла ему заранее узнать о любом покушении. Но, несмотря на всё это, он позволял епископам интриговать за своё место. Причиной подобного послабления был тот факт, что и сам понтифик влез на вершину церковной иерархии в результате подобной грызни. Это было своего рода традицией. Так что нельзя сказать, что творящееся сейчас было для него чем-то новым.
- Он ждёт. - Сообщил неслышно возникший за спиной епископа клирик. Освальд отвернулся от фрески и с невозмутимым видом последовал за своим провожатым. Короткая анфилада комнат и залов, украшенных самыми разнообразными реликвиями, привела епископа к покрытым золотом створкам. За ними начинался приёмный зал, рассчитанный на то, чтобы впечатлить даже привычных к роскоши правителей. Даже Освальд чувствовал нервную дрожь каждый раз, как оказывался в этом месте. Обилие серебра, золота, и льющегося сквозь огромные окна света просто подавляло. Одни только витражи на окнах стоили столько, что, продав их, можно было снарядить весьма внушительных размеров армию, или выстроить пару крепостей.
Стукнув два раза в закрытые створки, клирик без лишних слов удалился. Но не успел он скрыться, как створки пришли в движение без видимых на, то причин. Впрочем, Освальд знал, что они приводятся в движения сложным механизмом, скрытым под полом. Перешагнув порог, епископ очутился в зале ещё более роскошной, чем все предыдущие. Только роскошь эта была совсем иного рода. Просторная зала с поразительно высоким потолком куполообразной формы лучилась светом. Многочисленные фрески, барельефы, украшали стены, повествуя о жизни сына божьего. Уходящие к потолку, колоны покрывали картины из жизни апостолов. На другом конце залы на небольшом возвышении находился искусно сработанный алтарь. Понтифик стоял рядом с ним, опираясь на отделанный серебром посох. Причём выглядел он так, что становилось понятно — в таком положении он долго не продержится.