Глава 2
- «На самом деле всё могло оказаться ещё хуже!» — Эта спасительная мысль крутилась в моей голове последние несколько часов. Седалищный нерв был передавлен ещё пару дней назад, так что особых неудобств от непривычной для меня поездки на лошади я уже не испытывал, однако стоило слезть на землю, как стёртое седлом седалище напоминало о себе. Впрочем, до привала ещё далеко, так что пока можно насладиться сомнительным удовольствием созерцать мир поверх лошадиной гривы. Я бы с удовольствием посмотрел в другую сторону, но сильно сомневался, что это не приведёт к печальным последствиям. В седле я держался как типичный горожанин, то есть исключительно за счёт того, что лошадка попалась смирная, а растущие по обе стороны от тропинки деревья защищают от ветра.
Аврелий неторопливо ехал немного впереди меня, и вид у него был хмурый даже со спины. Кроны незнакомых деревьев, а они все для меня незнакомые, кроме, разве что берёз и сосен смыкались над нами. Лишь узкая тропинка не давала заблудиться здесь окончательно. Разговаривать с инквизитором не хотелось. За последние дни я узнал от него очень и очень многое, правда, каждое слово приходилось тянуть из него чуть ли не клещами. Однако, учитывая жизненную важность полученных сведений, я особо не сожалел о потраченных усилиях и времени. Аврелий рассказал мне о местных правителях, а также о такой крайне важной вещи, как местная религия. Однако, как ни крути, но общение с инквизитором приятным не назовёшь.
К счастью, легенда о том, что я проклят, и поэтому всё забыл, оказалась куда удобней, чем та с небесным ангелом. Думаю, останься я, и в монастыре случился бы нехилый конфуз, когда оказалось, что я даже основ веры не знаю. Впрочем, ничего столь уж особого. Здешняя вера из себя не представляла во всяком случае, забавно, но вера в Пилона заступника почти ничем от старого доброго христианства не отличалась. Их сын божий точно так же почил на кресте, а вот дальше появляются некоторые отличия. Во-первых, Пилон, судя по мини-версии жизнеописания, был тем ещё индивидом. Во всяком случае, когда за ним пришли, он, с лёгкостью раскидал десяток солдат и ушёл бы невредимым, если бы не предательский выстрел одного из учеников-апостолов. Собственно, отчасти это объясняет, отчего здешние монахи и клирики так лихо машут колюще-режущими железяками и не считают зазорным проливать кровь.
Ну да ладно, что-то я раскис. Всё не так уж плохо! Жизнь в условиях отсутствии пищевой промышленности имеет свою прелесть, в этом я убедился во время непродолжительных стоянок. Жаренное на костре мясо птиц, которых Аврелий настрелял в третий день нашего путешествия по этому лесу, было просто великолепно во всяком случае о колбасе или синюшных бройлерах не первой свежести даже вспоминать не хотелось. Хотя может всё дело в голоде? В общем, не знаю, главное, что мясо я сожрал с диким удовольствием. Особенно порадовало, что у Аврелия нашлась соль, помниться, в Средние века это было скорее роскошью, чем предметом повседневности!
Воспоминания о жареном мясе вызвало из небытия хмурую улыбку. Жаль, продержалась она недолго и тут же погасла, стоило мне поднять голову. В небе в очередной раз собирались тучи, а значит, нам нужно срочно искать укрытие.
- Аврелий! - Позвал я своего провожатого. - Кажется, дождик собирается. Пора искать укрытие!
- Скоро город. - Бросил через плечо инквизитор или дознаватель, а чёрт его разберёт. - Прибавим ходу.
Ускорив наше движение, мы продолжили наш путь, и действительно вскоре характер местности разительно изменился. Тропинка влилась в дорожный тракт, а впереди замаячил Коперхил — конечная точка нашего маршрута. В памяти послушно всплыло не только название, но и вообще всё, что с этим городом связано. Процветающий за счёт расположенных неподалёку рудников, этот волшебный городок управлялся советом цеховиков и никаких тебе феодалов.
Как мы не спешили, но попасть в город до первых капель нам не удалось. Аврелий без объяснений показал стражникам у городских ворот свой серебряный крест, и нас без слов пропустили. Редкие капли, падающие то тут, то там превратились в мерзкий моросящий дождик. Свинцовые тучи нависали над городом. Каменные и деревянные дома в основном в один или два этажа, узкие улочки, немногочисленные прохожие — и кто назвал его процветающим, хотя если окажется, что в других городах ещё хуже, то я особо не удивлюсь. Как только мы пересекли городскую черту, мрачное предчувствие обосновалось в моей голове. Такое гадкое впечатление будто в воздухе дерьмо разлито, а самого запаха нет.