- Эх, перчатки бы сюда. - Пробормотал я, вогнав кончик меча в красную мякоть. Из пробитой мечом раны тотчас выступила кровь, а мякоть как-то странно затрепетала. Не обращая на все эти трепыхания внимания, я сковырнул коготь и, выдернув его со всей возможной осторожностью, поместил в соответствующее углубление в алтаре. Осторожность себя оправдала полностью — коготь не подошёл, но к этому я был готов — углубления в выемках были расположены вовсе не одинаково, так что ничего удивительного, что с первой попытки ничего не вышло. Руководствуясь этой мудрой мыслью, я вытащил коготь и, порадовавшись своей дальновидности, вогнал его в другое углубление. Коготь с хлюпом всосало внутрь алтаря, а в следующий момент алтарь раскрылся словно причудливый каменный цветок, только вместо пестика и тычинок в его центре красовалась здоровенная пасть. А может и не пасть, а сразу глотка, только уж больно зубастая. Приглядевшись повнимательнее, я с удивлением обнаружил, что это вовсе не зубы, а скорее что-то вроде ворсинок, хотя зрение может меня и обманывать.
Внезапно моих ушей достиг весьма своеобразный звук, — звук стрекозиных крыльев, и он становился всё громче, я неожиданно понял, что встречаться со стрекозой, чьи крылья издают такой гул, я не хочу.
Вытащив из ножен меч, я прошептал коротенькую самопальную литанию. Яркое белое свечение неторопливо окутало клинок, и я приготовился воткнуть меч в скрывавшуюся в алтаре мерзость. Я даже замахнуться успел, только вот на этом мои успехи и кончились, два тонких, но невероятно сильных щупальца обвились вокруг моих запястий, рывок и я полетел прямо в огромную пасть неизвестного чудища. Всё, что я успел сделать, так это чудом вложить в ножны меч. Учитывая, что делал я это в полёте, иначе, чем подвигом такое деяние не назовёшь. Влетев в это чудовищное подобие гортани, я скользнул вниз. Стенки мышечной трубки покрывала какая-то слизь, так что остановить движение я мог разве что воткнув стенку меч, жаль, сделать это у меня не вышло бы при всём желании. Я даже руки раздвинуть не мог. Да и опасно было двигаться в таком положении. Стоит этой мышце сократиться, и мне придёт конец. Путешествие оказалось коротким, в какой-то момент мои ноги упёрлись во что-то мягкое, на мгновение падение прекратилось, а затем, мякоть разошлась в стороны, и я полетел навстречу небольшому озерцу из крови.
Если предыдущая трубка напоминала пищевод, то этот мешок из плоти до неприличия похож на желудок, только желудочный сок не белёсого, а красного цвета. Я помню, как быстро подобная красная жижа разъедала камень, и искупаться в подобной мерзости последнее, чего бы мне хотелось в этой жизни. Тщетно пытаясь остановить падение, я вцепился в стенку мышечного мешка. Дополнительное мгновение — вот и всё, что я сумел этим выгадать. В ответ на мои действия кожистая плоть мешка выделила красноватую слизь, моментально ставшая скользкой плоть вывернулась из моих рук, и я с воплем полетел на встречу смерти. Всё, что оставалось — молиться, жаль, что заканчивать молитву придётся уже на небесах, ну или в аду, что более вероятно.
Краткий миг удара о поверхность, и вязкая мерзость забилась в нос, уши, забралась под одежду. Дикое жжение охватило каждый сантиметр кожи, всё, что я мог, — это бессмысленно барахтаться, но выплыть-то некуда. 'Мне конец' — Всплыла в мозгу пораженческая мысль, а в следующий миг в глаза ударил яркий солнечный свет, а в спину нечто жёсткое как камень. В груди что-то болезненно переломилось. Гадкий холодок узнавания прокатился по телу. Рёбра я ломал уже не раз, так что ощущение запомнил. Впрочем, стоило, отбросив боль, сосредоточиться на молитве, как сломанные кости начали срастаться.
- Не благодари, — вновь всплыл в голове голос шизы.
Это было больно, но лучше уж немного помучаться во время исцеления, чем захлебнуться собственной кровью. Пролежав так несколько минут, я осторожно вдохнул, затем прислушавшись к собственным ощущениям, сделал полный вдох, и только потом поднялся на ноги. Тот, упрятанный в алтарь, пищевод, похоже, вёл вовсе не в желудок, как я решил, поддавшись панике. Похоже, это бы своего рода портал.