Токи крови, питающие органы, подсвечивали их, давая объёмную картину. Даже когда я открыл глаза, это виде́ние не исчезло, а, напротив, усилилось, теперь я видел токи крови не только внутри тела епископа, но и в разбросанных по поляне останках. Подавив искушение воспользоваться разлитой вокруг силой, я воспользовался лишь той силой, что питала меня и собственными силами Освальда. Остатки 'эссенции жизни' — вытекали из разорванных тел, пропитывая землю. Когти на моей правой руке осыпались на землю безжизненной трухой, лечение толстяка сожрала целую прову моих сил. Однако, кроме епископа, на поляне перед башней оставалось ещё двое живых. Отыскав взглядом массивную фигуру Защитника веры, я всерьёз задумался, стоит ли спасать этому фанатику жизнь. Он всетаки меня убить пытался пусть и чужими руками, пусть в страхе за свою жизнь. Вздохнув, я потянул аромат разлитой вокруг крови и улыбнулся. Я спасу его, пусть живёт, должен же я сделать в жизни что то хорошее, пусть помник как монстр, которого он хотел убить его спас.
О том, как сильно изменились мои руки, я старался не думать, а мысль о том, что изменения наверняка руками не ограничились, гнал от себя изо всех сил.
Справившись с собственными сомнениями, я быстро подошёл к защитнику веры. Возложив когтистые лапы на раздробленную грудь рыцаря, я за несколько секунд восстановил грудную клетку, затянул пробитые сломанными рёбрами лёгкие. Дыхание рыцаря выровнялось, глаза распахнулись, он сделал резкий вдох, ощутив мое вмешательство. Сращивать его руки я не стал, иначе, боя мне не избежать, а я, и так еле на ногах стою. Исцеление рыцаря забрало остатки моих сил. Больше всего мне хотелось упасть на землю и заснуть ну, или умереть, если заснуть не получиться. Однако засыпать, пока жива Хильда, было бы большой глупостью. 'Хильда' — стучало в мозгу, имя ведьмы. Поднявшись на ноги, и оставив рыцаря думать о том как ему теперь дальше жить, я заставил себя двинуться в сторону распростёртой на земле ведьмы.
В моей помощи она уж точно не нуждалась. За прошедшее время она успела исцелить себя от большей части повреждений. И теперь, пока она окончательно не восстановилась, нужно решить, что с ней делать. Хотя чего тут решать? Добить её, и дело с концом. Наверное, я так бы и сделал, но что-то во мне противилось этому решению.
- Дмитрий... - Прошептала ведьма, открывая глаза, самые обычные, без неестественной красно мути в белках. - Помоги мне... - Добавила она моргнув. Крохотная слезинка скатилась по испачканному в пыли лицу Хильды. - Нужно бежать, пока он не проснулся, — всхлипнула она.
- Ты ведьма, тебе не место в этом мире. - Выдавил я из себя, не в силах отвести взгляд от безупречного лица колдуньи, её хилые попытки повлиять на мой организм через выделяемые в воздух феромоны я просто проигнорировал. Всё это время она водила меня за нос, пользуясь самыми древними из женских чар.
- Ведьма? - Повторила Хильда, — ты ведь сам теперь многое знаешь, я вижу это по тому, как изменилось твоё тело. Магия всего лишь часть этого мира, это искусство управлять собой и...
- Искусство? - Хмыкнул я, вспомнив 'художества' здешних колдунов. - Нет никакого искусства, есть только ересь. — добавил я, чувствуя горечь, и злость на уродующих человеческое естество колдунов, но как бы я себя ни накручивал, в душе крепло понимание того, что убить ведьму я не смогу. Хреновый из меня инквизитор получился.
- Живи. - Буркнул я, отворачиваясь от распростёртой на земле Хильды. Выбитый рыцарем проход в башню манил меня к себе. Заполучив знания колдуна, я понял, как можно вернуться обратно, надёжным этот способ не назвать, но уж лучше лотерея, чем жить в таком мире. Шагнув по направлении к башне, я краем глаза заметил движение. Толстяк, очнулся от беспамятства и шагал в мою сторону, сжимая в руке пистоль.
- Что ты со мной сделал, колдун? - Спросил он, наставив на меня пистоль.
- Вылечил. - Ответил я равнодушно, выстрелит он, или опустит оружие, мне уже было всё равно. То, во что я превратился, одинаково чуждо в любом мире.
- Зачем? - Спросил епископ, опуская руку, похоже, и дальше удерживать пистоль на весу для него оказалось непосильной задачей.
- Чтобы ты жил. - Совершенно честно ответил я, делая шаг в сторону башни с кристаллом на макушке.
- Что ты собираешься со мной сделать? — спросил епископ едва слышно, толстяк всё ещё не мог поверить, что я вылечил его просто так.