Выспаться не удалось, едва моя голова коснулась подушки, как чья-то рука тут же начала трясти меня за плечо.
- Вставай, Дмитрий. Нам пора. - Открыв глаза, я уставился на разбудившего меня Аврелия.- Пойдём, тебе будет интересно.
- Что может быть интереснее сна, тем более для человека, весь день занимавшегося тяжёлой грязной работой?
- Я заметил. - Аврелий подобрал выпавшую из моих штанов золотую монету. - Очень тяжёлой. И очень грязной. - Голос инквизитора сочился сарказмом, впрочем, раз он меня до сих пор не казнил, то ничего столь уж кошмарного я не совершил.
- Это на мелкие расходы. - Я пожал плечами. - Нужно ведь чем-то платить в трактирах.
Засунув обратно выдавшую меня с головой улику, я с удвоенным рвением продолжил приводить себя в порядок, попутно стараясь не выдать себя потерей ещё одного «вещдока». Невероятно, но факт! — мне это удалось. Но как бы, то ни было, нужно подумать о том, куда же мне спрятать всё это имущество. Жаль, поблизости нет местных эквивалентов наших банков. Как было бы приятно сдать туда весь этот металлолом и получить вместо него одну хрустящую бумажку.
Сегодняшнее мероприятие, на которое меня с таким упорством вёл Аврелий, я бы с удовольствием пропустил. Нет ничего интересного, в варварском обычае сжигать людей живьём. Хотя я и не испытывал особого сожаления, ведь именно по милости этого купца я чуть было не отправился на тот свет. Однако спокойно смотреть на горящего живьём человека — это уже слишком для прогрессивного представителя XXI века, которым я себя считал бо́льшую часть своей жизни.
Впрочем, какие бы чувства я ни испытывал по этому поводу, посмотреть этот спектакль мне всё же придётся. И не только потому, что Аврелий не даст мне возможности свинтить с этого «представления». Не сто́ит забывать, что в мои обязанности дознавателя входит ещё и контроль над процессом, так что нужно привыкать.
- Что ни будь удалось узнать? - Поинтересовался я между делом.
- Нет, мне требовался отдых, — ответил Аврелий, и только тут до меня начало доходить, что идём мы, вовсе не к центральной площади, на которой будет аутодафе, а казармам городской стражи, — Перед тем, как отдать его в руки палачей, необходимо прояснить несколько моментов. - Добавил он, заметив немой вопрос на моём лице.
- А на месте этого сделать было нельзя? — поморщился я, вспомнив вчерашние события.
- Некоторые вопросы нужно задавать не раньше, чем еретик будет крепко связан и не сумеет навредить себе, — Мрачно усмехнулся инквизитор.
- Ну-ну, — проворчал я едва слышно, однако Аврелий о чудо прекрасно всё расслышал и наградил меня таким взглядом, что я немедленно заткнулся. Тем временем мы добрались до казарм, они в сущности располагались совсем рядом. Кивнув стражникам, Аврелий, не сбавляя шага, провёл меня через всё здание к ведущей в подземелье лестнице. Ну ладно, подземельем это не назвать так погреб переросток, в котором устроили тюрьму. Коперхил городок небольшой, а система правосудия проста как гвоздь, так что ничего удивительного, что город обходится всего четырьмя камерами, да и те преимущественно пусты.
Купец лежал на ворохе гнилой соломы в третьей по счёту камере, выглядел он скверно, кровоподтёки по всему телу. Один глаз так заплыл от удара, что не открывался. Но главное, главное это взгляд, и взгляд у купца был как у побитой собаки. Нет, даже собаки никогда не выглядят столь затравленно. В общем, зрелище было весьма печальное, где-то в душе ворохнулась жалость.
Деловито, отворив засов, Аврелий за шкирку, вытащил купца из камеры. Протащив его по образованному камерами коридору, инквизитор пинком втолкнул его в дверь, расположенную на другом конце зала с камерами. Проследовав за ними, я впервые в своей жизни увидел пыточную. Нет, я, конечно, как и все нормальные люди, смотрел ужастики, триллеры, боевики и фантастику, так что не скажу, что пыточная стала для меня шоком. Но чего я не ожидал так этого того, что в реальности всё это производит куда более неизгладимое впечатление, особенно когда понимаешь, что весь этот инструментарий сейчас будет пущен в ход. Кое-как справившись с тошнотой, я попытался взять себя в руки, однако сердце всё равно бухало словно сумасшедшее, а желудок так и норовил избавиться от содержимого. Аврелий тем временем шустро растянул купца на нехитром приспособлении под названием дыба. Туго натянутые верёвки не позволяли бедолаге двинуть ни рукой, ни ногой.