- Кто она?! - Рявкнул Аврелий, саданув купца прутом, точно рассчитанный удар рассёк кожу. Брызнувшая из раны кровь зашипела на раскалённом конце прута.
- Кто она?! Кто она?! - раз за разом повторял инквизитор, погружая раскалённый прут в рану. Крики купца превратились в надсадное хрипение, однако Аврелий не успокаивался. Однако меня помимо взбунтовавшегося желудка занимало совсем другое, почему инквизитор решил, что за купцом стоит именно женщина. Сделав себе зарубку в памяти, я зажал нос, однако это не слишком помогло, мне даже стало казаться, что омерзительный запах горящего человеческого тела будет преследовать меня до конца моих дней. Тем временем купец потерял сознание, и, что характерно, так и не сказал имя своей покровительницы. Аврелий бросил быстрый взгляд на лоханку с водой, несколько секунд на его лице отражались некоторые сомнения, а затем он положил палаческие инструменты на место и, кликнув стражников, вышел прочь из камеры. С облегчением, покинув пыточную, я нос к носу столкнулся с двумя дюжими парнями. Растолкав их, я быстро зашагал вслед за инквизитором. На душе было как-то гадко, и дело даже не в том, что у меня на глазах только что пытали человека, куда неприятней были дурные предчувствия, терзавшие меня с того момента, как Аврелий начал расспрашивать купца о его хозяйке.
- Почему ты решил, что за ним стоит женщина? - Спросил я, нагнав инквизитора.
- Позже, — буркнул он, ускорив шаг.
'Позже' так и не наступило, вернувшись в таверну, я вяло позавтракал, запах печённого на раскалённых углях человека как-то не способствовал улучшению аппетита. К тому же из головы не выходил допрос. Аврелий, как нетрудно догадаться, не спешил делиться своими догадками по этому поводу, впрочем, учитывая нюансы моего появления в этом мире, я его прекрасно понимаю. Впрочем, это понимание не делает его лучше в моих глазах. Живодёр хренов. Передохнув немного и проверив снаряжение, я неторопливо двинулся в сторону площади перед магистратом.
Пока Аврелий занимался профессиональной деятельностью, солнце выглянуло из-за горизонта. К моменту, как я покинул таверну, жизнь в городе уже бурлила. Нетрудно догадаться, почему — По случаю сожжения еретика сегодня в Коперхиле наметился небывалый ажиотаж. Вся центральная площадь оказалась запружена народом. Торговцы, карманники, и прочие прелести крупного мероприятия не давали заскучать самым взыскательным зрителям. В центре площади находился невозмутимый островок спокойствия, в центре которого стоял деревянный столб и вязанки хвороста. Рядом с ним находился наспех сооружённый помост, я так понимаю, именно с него и будут горлопанить судьи и обвинитель. Ну или что-то в этом роде. С другой стороны, на вполне приличном отдалении находился ещё один помост.
Протолкавшись через толпу к небольшому, но зато прекрасно отделанному помосту с крышей, на котором важно восседали члены Магистрата, я примостился на край под гнётом недовольных взглядов городской элиты. Ну и пёс с ними мне на их недовольство начхать: всё равно вслух они возражать побояться. Окатив магистрат, презрительным взглядом, я уставился на толпу. Настроение из мрачного превратилось в просто омерзительное, ещё и Аврелий куда-то пропал, затерявшись среди толпы. Хотя думаю, скоро я его увижу, из нас двоих именно ему надлежит контролировать процесс. Я здесь в качестве стажёра.
Трудяги и купцы, оборванцы и карманники, то и дело ловко срезавшие у незадачливых прохожих кошельки — все они собрались здесь, чтобы посмотреть на казнь, причём последние трое планировали ещё и нажиться на этом представлении. Оно и понятно. В их не слишком разнообразной жизни не так уж и много развлечений. Вообще, жизнь в средневековье не такая, какой она представляется экзальтированным придуркам нашего времени. Грязь, болезни, бескомпромиссная жестокость и многочисленные смерти, и практически узаконенное рабство — ну нельзя же считать бесправных крестьян по-настоящему свободными людьми? Хотя с другой стороны, в наше время рабства тоже хватает, правда, оно несколько иначе называется.