Эх, где же Аврелий? Его помощь мне бы сейчас очень не помешала. Я снова выглянул в окно. Чудовище неторопливо приближалось к тому дому, в котором я решил укрыться. Создавалось ощущение, что оно «чует» меня. Конечно! Кровь, он «чует» мою кровь! Но ничего, я так просто не сдамся! Вот только 'последний довод' перезаряжу. Та-а-ак сыпануть пороху, утрамбовать его как следует, затем пулю, опять утрамбовать, вот и готово. Внезапно мне стало дурно. Упав на колени, я уставился на свои мигом побагровевшие руки. Из носа закапала кровь. Да меня ж сейчас порвёт как моего коня! Я словно почувствовал дыхание смерти. Умирать — пренеприятнейшее занятие, а самое главное — безумно интересное. Как говорят, в такие моменты перед твоими глазами проноситься вся прошлая жизнь. К сожалению, мне не удалось почувствовать это. Мои глаза, казалось, просто вываляться из орбит, так что если что и пронесётся перед ними так это пол.
Но просто сидеть и ждать своей смерти я не мог. Хоть помолюсь напоследок, в своей прошлой жизни я делал это не слишком часто, так хоть умру как человек.
Мои губы зашептали слова привычной молитвы. С каждой секундой мне становилось всё хуже, я не мог понять, почему же этот кошмар не может закончиться, ведь монстру хватило нескольких секунд на то, чтобы превратить моё средство передвижения в кровавые ошмётки. Видимо, с людьми у этого засранца какие-то сложности. Тем более с Божьими людьми. Если кто-нибудь назвал бы меня так несколько месяцев назад, я бы долго смеялся. Но теперь всё было по-другому. В нескольких десятков от меня находилось истинное порождение Преисподней, и я молился своему Богу, не надеясь защитить своё тело, но пытаясь хотя бы сохранить свою душу. Душа в последние секунды моей бренной жизни внезапно вышла для меня на первоочередную позицию.
Бог с ним, с телом. О душе надо думать, о душе! Тем более что скоро она отправиться в долгое путешествие и как-то не хочется, чтобы попала она в то самое место, где клепают таких уродцев.
Истово молясь и каясь в своих многочисленных грехах, совершённых на заре моей молодости, я не заметил, как какое-то странное сияние окутало моё тело. Боль, терзающая тело и разум отступила. Кровь перестала сочиться из носа, а кровавые слёзы, бегущие из глаз, высохли, превратившись в присохшую к лицу корку. Я с удивлением смотрел на свои слабо светящиеся в полумраке руки. Магия этого чудовища перестала действовать на меня! Я снова воздал благодарность Небесам.
- «Всё-таки ты неплохой парень, Отче. Я готов иметь с тобой дело.» — Трижды перекрестившись, я поднялся с колен. Меня переполняла странная решимость выпотрошить это чудовище, и я понял, что, скорее всего, у меня теперь появилась «миссия». И теперь всё зависит только от меня. Отбросив ненужные сомнения и глупости, я ударом ноги выбил наружу входную дверь. Переместившись на высокое крыльцо особняка, я приветливо помахал руками своему оппоненту. После небольшой доработки «Боссом», я мог удивить противника неожиданными «оборотами речи».
- Эй! Эдвард руки-ножницы! - Это сравнение просто просилось ко мне на язык. - Поговорить не хочешь?
Вместо того чтобы завязать непринуждённую беседу и обсудить наши разногласия, как культурные люди, «Эдвард» остановился и с утроенным усердием начал бубнить свои заклятья. Моя божественная защита несколько раз мигнула. Нет, это совсем нехорошо! Хватит «заумных речей» и глупых разглагольствований! Время убивать! Иначе меня сейчас тут самого...
Выхватив из ножен «весомый аргумент», я понёсся в сторону оппонента, чтобы раз и навсегда поставить жирную и кровавую точку в нашем «споре». Хлёсткий удар когтями, я пропустил над головой, немного пригнувшись. Удар другой когтистой лапы я заблокировал рапирой. Зря нужно было уклониться, в хрупкой на вид лапе с когтями-лезвиями оказалось куда больше силы, чем я мог себе представить. Рапира уцелела только чудом, и надеяться на то, что это чудо повторится, по крайней мере, глупо. Нет, так дело не пойдёт. Я начал кружить вокруг «Эдварда», пытаясь понять, как же именно можно разделаться с таким неприятным субъектом. «Эдвард» попыток достать меня тоже не предпринимал, лишь его страшные глаза неотрывно следили за каждым моим движением.
Так мы и кружили друг против друга, не решаясь, напасть. Я-то понятно — страшно всё-таки лезть к такому, пускай у тебя даже руки светятся, но вековые инстинкты, впитанные с молоком матери, просто вопили о том, что от таких поганцев мои предки предпочитали держаться подальше. А вот почему «Эдвард» всё это время медлил? Видимо, всё это время он готовил свой собственный «последний довод». Выкрикнув какое-то непонятное слово, он указал в мою сторону одним из своих когтей, и я снова почувствовал, как кровь в моём теле начала вести себя немного не так, как я привык. Что ж, ещё немного и «Эдвард» меня банально выпотрошит или «вскипятит»! Рванув свободной левой рукой свой «последний довод», я скакнул к монстру, уже зная его ответ. «Эдвард» не разочаровал меня. Удар когтистой лапой едва не сбил меня с ног. Но рапира выдержала, я успел скрестить её с пистолем в последний момент.