'Сейчас меня будут этой штукой резать' — Мелькнула в голове паническая мысль, и это оказалось последней каплей. Я потерял над собой контроль. Я бился в оковах, подвывая от страха, пытался освободиться, но прочная сталь пресекала эти попытки на корню. Наконец, раздался громкий треск, вслед за ним звякнули какие-то железки. Неужели мне всё же удалось вырваться, однако новая попытка освободить руки оказалась столь же безуспешна, как и предыдущие.
- Что здесь происходит! - Резкий, внушительный мужской голос, чуть испорченный отдышкой, заставил меня до треска в позвоночнике вывернуть голову.
- Я спрашиваю, что здесь происходит?! - Вновь рявкнул толстяк в богато изукрашенной рясе. Макушку этого уникума закрывала крохотная красная шапочка, или может эта штука как-то иначе называется? Неважно, важно, что вслед за ним в комнату ворвался Аврелий и тот охотник на ведьм, что остановил экипаж. Похоже, этот жирдяй и есть тот самый покровитель ордена. Впрочем, всё лучше, чем этот псих с мордой мраморной статуи и садистскими наклонностями. Тем временем атмосфера в пыточной накалялась, и жаровня тут явно ни при чём. Аврелий и приор наставили на парочку подручных епископа пистолеты и, скорее всего, заряжены они не холостыми. У моих мучителей, судя по кислым мордам, пистоли не заряжены, да никто и не позволил бы им выдернуть их из креплений.
- Это вторжение! - Рявкнул каменомордый епископ, — если он, конечно, епископ.
- Этот человек мой! И ты не имеешь права его здесь держать. - Проорал в ответ толстяк. Вот тебе и смирённые служители церкви, сейчас они друг другу в глотки вцепятся. Тем временем Аврелий, не сводя пистоля с парочки мордоворотов, извлёк из скрытых ножен свой короткий клинок. Впервые мне удалось рассмотреть процесс. Обычно это происходит столь молниеносно, что, кажется, будто клинок возник из пустоты. Интересно, зачем ему этот тесак? Короткий взмах стал для меня полной неожиданностью, следом что-то резко звякнуло, боль обожгла запястье. Боже, этот псих перерубил кандалы, едва не оттяпав мне попутно запястье. Тонкий узкий разрез лишь немногим не достал до сухожилий, просто царапина по сути, пусть и глубокая. Спустя мгновенье та же судьба постигла кандалы на другой руке. От оков на ногах я освободился уже самостоятельно. Так, теперь нужно осторожно отойти в сторону. Чёрт! Как же ноги затекли, впрочем, это покалывание сущий пустяк в сравнении с тем, что меня ждало, не вмешайся покровитель Аврелия. Как там его? Де Лагуэ, кажется.
- Ты заплатишь мне за это, Освальд? - Прорычал епископ, побелев от гнева, надо отметить, что в этот момент его лицо как никогда напоминало гипсовую маску.
- Сочтёмся. - Усмехнулся толстяк, выбираясь вслед за мной из пыточной.
Через пятнадцать минут после освобождения я сидел в ничем не примечательном экипаже, причём мы с Аврелием и приором ютились на одном сидении, а упитанный епископ на другом, и, кажется, ему было теснее, чем нам. Только теперь я почувствовал, как страх разжимает свои липкие пальцы. Плечо нещадно зудело, не стерпев, я сунул руку под одежду, и несколько секунд драл ногтями кожу. Отпустило, а спустя несколько секунд я понял, что беспокоившей меня всё это время раны нет.
- Итак, что он от тебя хотел? - Без лишней вежливости спросил епископ. Впрочем, ему хватило такта дать мне время, чтоб прийти в себя.
- Лжесвидетельство. - Ответил я, отыскав в лексиконе подходящее слово.
- Что именно? - Оживился толстяк. - А, можешь не говорить, он хотел очернить меня, верно? - Добавил он после едва заметной заминки.
- Да. - Кивнул я коротко, говорить мне особо не хотелось, а вот жрать хотелось неимоверно да-да именно жрать, а не есть (есть, я хотел несколько недель назад).
- Ну да ладно, Альмур давно уже точит на меня зуб, так что ничего нового. Лучше расскажи мне, каким образом ты справился с колдуном? - Мягко поинтересовался епископ, и мне тотчас привиделась пыточная, а руки на миг ощутили холодную тяжесть кандалов.
- Не знаю, как это вышло. - Ответил я совершенно искренне, однако взгляд епископа моментально заледенел. К ощущению кандалов на руках добавилось ощущение поднесённого к лицу лезвия.