- Откуда ты знаешь? — поинтересовался я в приступе паранойи. - Я был там ещё утром, и никаких проблем в монастыре не было.
- Ситуация изменилась, — Буркнула Хильда, и прежде чем я успел задать всё, что я думаю по этому поводу, почти бегом двинулась к городским воротам. И боже, как она двигалась, вид ее покачивающихся на ходу бедер быстро вымел из головы все вопросы и возражения.
Спустя несколько минут мы уже выезжали из города. К счастью,, к услугам монашеских орденов у тех же ворот находилась небольшая конюшня, лошадок эдак на пять. Так что с поиском средств передвижения проблем не возникло, а я, то уж испугался перспективы пешей прогулки до самого монастыря. Забавно, я уже начал воспринимать лошадей как средство передвижения, м-да... к хорошему не только быстро привыкаешь.
Однако несмотря на приямо таки чарующее присутствие Хильды и острое желание простить ей все странности, во мне росла тревога. Хотя, возможно, во всем виновата метка на моей руке, стоило мне поплыть в сторону грез о красоте определенного женского тела, как руку прошивал разряд. С другой стороны, я уже достаточно освоился в этом мире, чтобы вот так слепо доверять первой попавшейся красивой женщине. Да... как же она красива.... Разряд! Господи, ну за что?!
Путь в монастырь, прямо скажем, не близок, ну ладно до него рукой подать я на разбитой колымаге примерно за день добрался, но в том то и проблема, день подошёл к концу, и небо стремительно темнеет. А, как известно темнота и скачка совместимы только в том случае, если вам на плевать на свою жизнь. Такой вещью, как фары лошади не оборудованы, а местным дорогам до римских ещё ой как далеко. Так что я особо не удивился, когда Хильда свернула с ведущей к монастырю дороги на куда менее приметная тропку. Она и вывела нас к небольшой деревушке домов эдак в десять.
Добравшись до самого приличного на вид, я спешился и приготовился, уже было раскошелиться, но Хильда успела первой, нет, не заплатить. Валькирия, молча, ткнула под нос вышедшему во двор хозяину дома, литой серебряный крест, и тот без лишних вопросов пустил нас в дом, а лошадей в нечто, что с трудом можно было назвать стойлом.
Комнат в доме старосты — а кем ещё мог оказаться самый зажиточный крестьянин в деревне? оказалось целых три. В одной из них он и поместил нас с Хильдой. Сказать, что это меня удивило — ничего не сказать, нет, я, конечно, понимаю, божьи люди и всё такое, но здесь ещё чудес эмансипации никто не видел, а феминистки могут присниться разве что в ночных кошмарах и только мне. Так что селить вместе мужчин и женщин тут, должно быть, как-то не принято — нравы не те. Хотя я, пожалуй, не против, ещё как не против! Едва я добрался до кровати, как все мысли вылетели из головы, а им на смену пришла чудовищная усталость. Рухнув в пахнущую травами постель, я тотчас отключился, не потрудившись снять с себя не только одежду, но и плащ, не говоря уж о сапогах и перевязи с оружием.
Пробуждение вышло на редкость мерзким, безостановочные электрические разряды то и дело пробегали по руке, даруя поистине незабываемые ощущения. С трудом разлепив веки, я вытащил из-под чего-то тяжёлого, но мягкого руку с крестом. Удары током тотчас стали слабее, спустя пару мгновений и вовсе сошли на нет, а я наконец-то рискнул подняться с постели.
Да... зря я уснул, зря, в отличие от меня Хильда раздеться не поленилась, а кровать в комнате, между прочим, одна. Тряхнув мутной от недавней боли головой, я осторожно вылез из кровати, стараясь не разбудить валькирию. С другой стороны,, может, даже и хорошо, что уснул, едва ли что-то вышло бы, пока у меня на руке эта бьющаяся током штука. Нет, я понимаю, господи, не прелюбодействуй и всё такое, но размножаться, то как? Или ты предлагаешь вымереть как виду? Ответа, как и ожидалось, не последовало.
Почесав порядком отросшую щетину, нет, не щетину, щетиной это можно было назвать недельки эдак три назад, теперь это почти что борода. Выбравшись на улицу, я невольно залюбовался восходом. Надо же я встал с первыми лучами, трижды ха! Кто бы мог подумать, что я встану в такую рань? И даже Аврелий не понадобился с его фирменным пинком под рёбра. Чувствую себя собакой Павлова, да-да, той самой, у которой рефлекс выработался. Впрочем, ладно, я явно проснулся не первым, хозяин дома уже вовсю хлопотал по хозяйству. Колол дрова, кормил домашнюю живность и что характерно совершенно не обращал на меня внимания, если не считать короткого приветствия. Ну и бог с ним, и его странностями.
В конце концов, я вырос в мире победившей демократии, так что чужими странностями меня не удивить. Понаблюдав немного за размеренной работой старосты, я чувствовал, как возвращается ясность мысли. Надо умыться. Наполненная водой бочка отыскалась без особых проблем. Набрав полные пригоршни воды, я плеснул на лицо. Холодная вода окончательно выгнала хмарь из головы. Любопытно у Хильды запас пороха и пуль есть? Что-то я пистоля у неё не видел, правда, это ещё ничего не значит. Аврелий тоже пушку не на виду таскает. Интересно, как там инквизитор? Оправился от ран или нет? Хотя если учесть слова Хильды-то его скорей всего уже нет в живых. Паршивая смерть, может, он меня и раздражал, но такой участи я ему не желал.