Терем не просто был светлым, он прямо-таки сиял, словно светились стены, потолки, даже пол, но не резко и обжигающе, а мягко, лаская.
Стерильная чистота снова навела Макса на грустные размышления, но он тут же оборвал себя. В гости не напрашивался, а коли уж зазвали, да чуть ли не силой, пусть ценят таким, каков есть.
Пока они шли, волхв учил его правилам поведения в хоромах.
- Волхвам положено кланяться. Перед княгиней - опускаться на колено и ждать пока не разрешит встать...
Аудиенц-зал располагался на втором этаже дворца-терема. Когда они вошли, княгиня стояла у окна, прикрытого тонкой решёткой, скорее декоративного назначения, столь хрупкой казалась.
- Позволь, Пресветлая, предстать пред твои очи! - громко произнёс волхв и подтолкнул сзади Макса, делая грозное лицо. - Ну?!...
Макс пожал плечами и остался стоять. Высокая женщина с царственной гордой осанкой обернулась. Она была красива той красотой, что не ослепляет с первого взгляда, но являет миру ум, доброту, свет души. Тонкие правильные черты лица, гладкая кожа цвета персика, - возраст, однако было определить трудно. Ей могло оказаться и тридцать, и пятьдесят лет, ибо во внимательных, понимающих и в то же время строгих глазах светилась совсем не юношеская мудрость, опыт и затаённая боль.
Одета была в расшитое, как и у других женщин поселения, длинное платье. Волосы скрывал белый тонкий шарф, поверх него - шапочка, отороченная тёмным мехом и украшенная жемчугом.
В целом Максу княгиня понравилась, чего не мог сказать о своём провожатом.
- Здравствуй, - сказала княгиня и улыбнулась.
- Э- э -э... здрассте.
- Хотела взглянуть на тебя перед отъездом.
Она провела ладонью по его щеке.
- Молодой совсем. Я думала ты будешь постарше. Но у тебя мужественное и благородное лицо, это о многом говорит.
- Спасибо, только...
- Я верю в тебя. Мы все верим, - и снова непонятная боль мелькнула в карих глазах. - И желаем тебе удачи.
Княгиня подошла к длинному массивному столу, за которым свободно разместились бы человек пятьдесят пирующих. Время пира видно не пришло, и на столе стоял только один кувшин из черненого серебра и кубок, украшенный чеканкой. Острый сладкий запах разлился по залу, когда полилась медовая струя из кувшина. Женщина протянула кубок Максу.
- Испей из рук моих. Не бойся. Это эликсир жизни.
Максим взял кубок, посмотрел внимательно на княгиню, потом на волхва, стоящего чуть поодаль. И выпил. Залпом, потому что в горле давно пересохло от жажды.
Ничего страшного не произошло. Отметил про себя, что раз не упал замертво в первую же секунду, значит, не яд. Да и зачем кому-то его травить? Бред какой-то. Паранойя. Стареете что ли, Максим Даниилович?
- Может, свидимся ещё, дай-то Бог, - Княгиня снова провела рукой по его щеке. - Ярогор расскажет тебе всё, что нужно. - Пока же прощай.
С этими словами она вышла.
Волхв низко поклонился и снова украдкой зыркнул на Максима.
- Воистину неисповедимы пути богов! Когда грязному невеже достаётся выбор в великой миссии спасения мира, это навевает на грустные мысли о судьбе пресловутого мира! - пробурчал он, когда за княгиней закрылась дверь.
- Мне тоже, пожалуй, пора. У вас хорошо, но... Ух, ты! - Макс сделал, было, шаг и едва не упал, так закружилась голова. Успел схватиться за дверной косяк. Волхв крепко взял его под руку.
- Я провожу тебя.
- Куда ещё?
- В твои покои. Отдохнёшь, придёшь в себя.
Максим старался совладать с нарастающим гулом в ушах. Перед глазами всё медленно вращалось и струилось, словно смотрел сквозь стекло, по которому текла вода. В теле полыхал огонь. Издалека доносилось бормотание Ярогора.
- Чести его удостоили царской!.. Своими руками поднесла!.. А кого милостью одарила? Дикаря?! И за что?
- Вы чего-то в питьё добавили? Отравы какой-нибудь? - вместо грозного тона получился шёпот. Ну да ладно, хоть так, а то и вовсе могли голоса лишить. Брёл бы, как покорный бычок на заклание.
- Ну, разве не дикарь? - сокрушался волхв. - Надо же подумать такое?! Отравы! Тебя, сударь мой, удостоили великой милости отведать эликсир жизни! Дабы сил прибавилось, хвори отступили! А он - "отрава"! Да такой "отравы" не каждый герой удостаивается, ибо цена оной выше злата, и мало её у нас!
Он толкнул дверь в маленькую комнату, похожую, скорее, на монашескую келью простотой обстановки. Окно, забранное фигурной решёткой, низкая кровать, - больше ничего Максим не успел разглядеть. Лишь только голова коснулась подушки, сознание исчезло в чёрном забытьи без снов.