- Хоть бы ты, Муромец, повлиял на этого старого вреднюку!
- А что такое?
- Я ведь домовой, а не наездник! Мне для работы покой требуется, тишина, сосредоточенность. А о каком покое и тишине может идти речь, если мало того, что этот пень замшелый целыми днями по лесу шныряет, так он ещё и избу за собой таскает!
- А что ж, - подбоченился Осиныч, - я должен, как волк под кустом ночевать что ли? Старый березняк подправить надо? А стволов, поваленных сколь лежит! И у кромки бора ели сохнуть стали. Фон, значитца, проверить на радиацию придётся. Делов-то не меряно!
- Помочь?
- Справлюсь я, Муромец. Первый день, что ль на посту?
- Вот и поговори с ним, - вздохнул Никодим, налил чаю в блюдце, подул и с шумом выпил.
- Я, вообще-то, проститься зашёл.
- Куда на сей раз посылают? – Осиныч налил чая в большую цветастую кружку, протянул Илу.
- Папаша один дочь ищет.
- А кроме тебя сыщиков нет больше? Попроще, да пониже рангом.
- Дочурка исчезла из запертой комнаты. Замки целы, окно не открывалось… Полиция разводит руками. Папаша в отчаянии: единственное дитя!
- И что? След нашёл?
- Почти сразу, но попутешествовать придётся.
- Далеко?
- Да. И надолго, боюсь.
- Поэтому на душе кошки скребут?
- Заметил?
- Кошек-то? Сразу, как вошёл. Только, чего печалиться? Дело-то благородное! Человека спасти!
- Одного спасти, а миллионы других… - Ил закинул руки за голову, и устало вздохнул. - Паршивая у меня работа, Осиныч. Для неё одно главное качество требуется – хладнокровие. А чего нет, того нет. Ведь по большому счёту от меня лично ничего не зависит. Я не могу не выполнить договор, отказать не могу, если клиент сказал «да». Выбора нет, а что-то внутри всё равно гложет, говорит, не обманываешь ли, мол, самого себя? Прикрываешься запретами, а на деле просто боишься воспротивиться?..
- Это «что-то» - уж не совесть ли?
- Нет такого понятия для Магистра, - грустно улыбнулся Илья. – Если начнёшь задумываться о критериях истины, о том, кому добро несёшь, а кому наоборот, у кого приоритет, а кто и подождать может… Кто это знает? Кто ответственность возьмёт? Нет, Осиныч, не положено нам совесть иметь! А кошки на душе скребутся. Им почему-то всё равно.
Илья встал.
- Ну ладно. Спасибо за чай. Пойду, пожалуй. Быстрее уйду, быстрее вернусь. Повидал друзей, всё легче на душе.
Илья обнял Осиныча, осторожно пожал ладошку Никодиму.
- Ну, бывай, Муромец! Удачи тебе!
* * *
Максим выбрался из сугроба, в который угодил так внезапно, что даже не успел сгруппироваться перед падением. Не ожидал, что перенос будет столь стремительным. И не ожидал, что попадёт в довольно холодную зиму. Дома о таковой знал лишь понаслышке, да из книг, которым не то, что бы совсем не верил, но считал всегда несущими некую долю преувеличения. Зима - это раскисшие от грязи дороги, слякоть, липкая крупа с неба. Иногда – слегка припорошенные белым крыши домов да листва Деревьев. Так что ощущения от совсем иной зимы были внове. Но это ладно. Главное – сориентироваться; куда попал-то? Огляделся. Вокруг лес. Сосны, берёзы, ничего необычного. Уже хорошо. Теперь найти бы кого-нибудь из местных обитателей, расспросить. Должны же здесь быть люди? Лесным зверям Книга без надобности.
Отряхнул снег с головы, с куртки, нашарил рюкзак, винтовку и, с непривычки то и дело проваливаясь по колено, а местами и по пояс в сугробы, взял направление на небольшую полянку меж деревьев. На полянке уютно расположилась сказочная избушка, небольшая аккуратная, украшенная затейливой резьбой. Ноздри уловили запах горящих дров. Печь растопили недавно, значит, хозяева или дома, или неподалёку. И еда какая-то в печке томится – аромат слабый, но ощутимый для тренированного нюха Патрульного.
Холод давал о себе знать. Тонкая летняя куртка не держала тепло, и улетучивалось оно весьма быстро. Макс подышал на руки, потом энергично растёр, но пальцы всё равно немели. Он старался не думать о том, что в избушке может никого не оказаться, несмотря на все признаки – чужой мир всё-таки; а дверь – не поддаться попыткам открыть её: даже на вид крепка и добротна. Гнал от себя мысли о провале миссии в самом начале, провале не из-за драк с колдунами и монстрами (пасть в неравной битве, по крайней мере, благородно), а по-глупому замёрзнув в лесу. В лесу, где он провёл пол жизни! Пусть не в этом, чертовски холодном, но в лесу же! Нет, не может провидение так посмеяться над ним! Во всяком случае, просто сдаться он не намерен! Увидим ещё, кто кого!
Снег возле избушки на небольшом пятачке был утоптан, крыльцо чистое, выметенное. Рядом со ступеньками стояла метёлочка для очистки обуви.