- Наверное, это смешно, но вы – не первый, кто меня недооценивает.
- Ладно, неважно. По заключению договора я даю вам сутки, начиная с этого часа. В любом случае у вас нет больше времени: пространство прогнётся. Вы должны найти свою книгу. Это всё, что я могу для вас сделать.
- Не всё, – возразил Макс. – Браслеты ещё можете снять!
* * *
- Да где ж это видано, чтоб вот так вот обращались с тобой, аки с псом безродным! И пёс-то уважения заслуживает, а тут люди...!
- Ага! Особенно ты. Человек тож! - проворчал Никодим в ответ на бурные сетования Осиныча по поводу произвола Службы Безопасности. – Сядь, старый пень! Давай лучше думать, чем горю помочь. А сокрушаться потом будем, коли кураж не пройдёт.
- Эх! – Осиныч покорно сел на то самое место, где ещё полчаса назад пребывал в унизительно беспомощном состоянии.
- Наше счастье, что они оперативников прислали, мелкую сошку. Был бы с ними Магистр, мы бы и пикнуть не успели!
- Так говоришь, Муромец кашу заварил?
- Заварил как раз не он, а клиент, возжелавший невесть чего, - Иннокентий потирал запястья, словно ещё чувствовал на них оковы.
- Отчего же «невесть» - то? – отозвался Никодим. – Очень даже «весть». Для чего Книга судеб понадобиться может? Не на гнёт же для квашни! Прочесть что-то! Или изменить.
- Нельзя, - покачал головой Осиныч.
- Нельзя, – кивнул домовой. – В нашей нельзя. А ежели, чью чужую сюда доставить, то можно. Она ж чистой станет! Судьба ведь своя мало кого устраивает, а тут такая возможность! Пиши, хоть анекдот, хоть новую историю с собой, любимым на мировом троне.
- И что? Сбудется?! – не поверил Макс.
- Очень мало вероятно, - откликнулся Иннокентий. – Чем сложнее желание, тем больше граничных условий требуется описать… Нет, это нереально. Я уже думал.
- Это ты знаешь, что нереально, а клиент может и не знать! Да наверняка не знает! А Магистр не обязан объяснять. Он обязан выполнить! – пробасил Никодим.
-То-то Муромец такой смурной был, как в воду опущенный. Переживал за какие-то порушенные жизни, - леший запустил пятерню в бороду и нахмурился, - Я-то думал, он так, в общих словах, в теории, а он, стало быть, про себя говорил.
- Вы его так защищаете!..
- Да виноват, - махнул рукой Осиныч, - кто ж спорит? Только шишки на него одного тож нельзя валить. Сложно у них там всё устроено. Кеша, вот, не выдержал в своё время, сбежал.
- Что делать будем, мужики? Времени у нас до утра только.
- Во-первых, Илью вызвать. Осиныч, он не говорил, куда собирается?
Леший молча развёл руками.
- Ладно, это я беру на себя. У нас Договор, пусть попробуют помешать!
Макс глянул в сторону поленицы, где аккуратные берёзовые чурки соседствовали с вязанкой толстых длинных прутьев.
- Нет ли у тебя, друг дед-леший, волшебной палочки, которая дорогу укажет?
- Знать бы куда направить, а палочку смастерить недолго.
- А ведь это мысль! Точно надо попробовать Ключ!
- Нет Книги в лесу, Кощеюшка! Уж я-то почуял бы!
- Не ты должен её почуять, а Максим.
Леший с сомнением покачал головой, но палку из поленницы вытащил, протянул Максу.
- Держи. Дорога в твоих руках. Куда направишь, туда и выведет. То ли к злату, то ли к булату, то ли к счастью, то ли к ненастью…
Палка вдруг ощутимо потяжелела.
Они вышли из избушки в густеющий в сумерках лес.
Волховское зелье сослужило добрую службу: Макс и раньше на глаза не жаловался, но никогда так отчётливо не видел в темноте. Он крепко сжал в руке Ключ, постарался, как можно ярче представить Скрижаль, потянулся к Ней, позвал и резко воткнул Ключ в снег. Искрящаяся вуаль взметнулась в небо, осыпалась холодной пылью, а от Ключа уже неслась куда-то в чащу мерцающая дорожка.
- У нас всё получится. Обязательно!
Макс кивнул, пожал Иннокентию руку и отправился в ночь.
* * *
Последние два дня Демьянов работал дома, в своём кабинете. Он чувствовал себя уставшим, разбитым, никого не хотел видеть, но работы накопилось столько, что ни о каком отпуске или просто выходном не могло быть речи. Целая кипа договоров, перемежаемых прочими, менее значимыми по объёму, но никак не по содержанию, бумагами ждала его проверки и рецензии.
На большом стеклянном столе рядом с кипами документов, разложенных в идеальном порядке, возле монитора стояла фотография в ажурной кованой рамке, а чуть поодаль, на самом краю, лежал толстый, крупноформатный фолиант, оправленный в натуральную кожу. От Книги веяло стариной и ощутимым холодом.
Закончив печатать, Демьянов откинулся на спинку кресла и растёр уставшие ладони. Взгляд остановился на фото в металлической рамке. Синеглазая девушка улыбалась неизменно сколько уже? Полгода? Да. Шесть, шесть бесконечных месяцев - и только с фотографии. Кто сказал, что время лечит? Если и так, то относится это к другим, а что до него, Сергея Демьянова, желание вернуть всё назад нисколько не притупилось, как не притупилась тоска, не исчезли мысли, что всё могло сложиться иначе, если бы не...