— Да… — горло вновь сдавил спазм, и парень неосознанно сжал кулаки так сильно, что пронзил ногтями кожу.
— Ты так вырос… — улыбнулась женщина, а Сон Джин-Ву только и смог, что молча кивнуть, даже не сделать шаг ближе. Разумеется, за последнее время он сильно изменился, даже для сестры, которая видела эти изменения постепенно, они были существенны, а мать не видела его четыре года… — Что с Джин-А? Она в порядке? — видя, что её сын не может найти слов, задала второй самый важный вопрос женщина.
— С ней всё хорошо, — если бы парень не закусил губу, то точно не мог бы сдержать слез. Подумать только! Первое, о чём она спросила, это о детях…
С искренним облегчением его мать вздохнула и тепло улыбнулась, жестом прося его подойти ближе. Не чувствуя ног, Джин-Ву оказался у кровати, за нахлынувшими эмоциями едва не пропустив момент, как Пак Кён-Хе взяла его за руку. Осознание, что болезнь матери на самом деле излечена и всё это не сон, навалилось на него в один миг, и его сердце вновь затрепетало при мысли, что теперь всё будет хорошо.
С момента исчезновения отца он пытался жить так, чтобы не быть в долгу ни перед кем. Ему не хотелось ни быть должным, ни иметь никого у себя в должниках. Единственный человек, перед кем у него был неоплачиваемый долг — это мать, что после исчезновения отца сама растила двух детей. И теперь… теперь такой же долг у него появился перед другим человеком. Другом, что с первого дня знакомства просто и открыто помогал ему, не требуя ничего взамен. Тем, кто был готов подставиться ради него под гнев S-рангового Охотника, считая это чем-то естественным и не стоящим внимания. Человеком, который вернул ему мать…
— Тяжело было? — словно почувствовав, что у него на душе, мягко спросила женщина, гладя его по руке.
— … — Джин-Ву хотел подбодрить свою мать улыбкой. Он хотел. Но не смог. Слёзы сами начали капать из его глаз. — Да…
— Спасибо, сын, — ободряюще улыбнулась вместо него мать. — Ты сдержал обещание…
— Обещание? — не сразу понял он, а потом пришли воспоминания.
Это было настолько очевидно, что он даже не мог назвать это обещанием. Сон матери, от которого ей становилось всё хуже… Пока она вообще не перестала просыпаться. Вечный сон… Тогда, когда она ещё открывала глаза, однажды женщина подозвала Джин-Ву к себе и попросила его:
«Когда я усну навсегда, позаботься о своей сестре, ладно?»
Она произнесла это обычным тоном, словно просила о каком-то мелком одолжении. Но с точки зрения Джин-Ву, всё равно не могло быть по-другому, потому он не придавал тем словам значения, однако, оказывается, мать помнила…
Неожиданно дверь в палату резко распахнулась, и в неё влетела молодая девушка в форме старшей школы с тёмными, чуть отдающими кремовым оттенком волосами. Едва получив звонок о выздоровлении мамы от сперва в одиночку уехавшего в больницу во всём удостовериться брата, Джин-А бросила все свои дела и тут же побежала сюда, всю дорогу слыша только громыхающее в ушах сердце. Окинув помещение шальным взглядом, она мгновенно нашла им женщину на кровати и, судорожно вздохнув, бросилась через всю палату.
— Мама! Мамочка! — лицо Джин-А в одно мгновение оказалось залито слезами, ещё до того, как она рухнула женщине в объятья.
— Моя доченька… как же сильно ты выросла, — обнимая уже рыдающую на ней девушку, прошептала Пак Кён-Хе. Она помнила дочь такой, какой она была, ещё будучи ученицей средней школы — совсем ещё ребёнком, а сейчас к ней прижималась красивая молодая девушка…
Разрываемый эмоциями Джин-Ву в это время совершенно не знал, что делать. Внезапное появление сестры, приближение которой он самым банальным образом проморгал, хоть и чувствовал, как и кто ходит по коридору, заставило его опешить. И сейчас он отчаянно боялся, что такие резкие движения и действия могут повредить матери, ведь она провела в коме четыре года и только совсем недавно пришла в сознание.
Но с другой стороны, как он мог удерживать свою сестрёнку, особенно видя её слезы? Он, что сам только что плакал как маленький ребёнок. Сейчас Джин-А рыдала навзрыд на груди их мамы, которая ещё вчера казалась потерянной навсегда, какой мужчина в принципе может остановить младшую сестру в такой момент?
— Мамочка-а-а!.. — вторя его мыслям, надрывалась Джин-А. Всё время так храбрившаяся и притворявшаяся взрослой и самостоятельной девушкой, но на самом деле всё ещё остававшаяся ребёнком…
— Джин-А, давай… — парень попытался аккуратно взять сестру за плечи и снять её с Пак Кён-Хе, но мать приложила палец к своим губам и покачала головой, останавливая его. Другой же рукой женщина всё ещё продолжала гладить дочь по спине, и парень оборвал свою фразу. И отступил, не смея вмешиваться.