Так или иначе, восстановив силы достаточно, чтобы вновь начать двигаться, я повторил подход. И рухнул уже после пяти отжиманий. Руки дорожали и просто отказывались подчиняться приказам мозга. На таймере значилось [40/100] с жирной подписью [Не завершено], а ещё я уже профукал почти полчаса из отведённого мне времени…
Так, а если попробовать не разом, а по одному? На один-то раз себя вздёрнуть раз в минутку я смогу — заставлю. Наверное… Надо попробовать… Боги, как же задница-то к полу тянет, аж прилипла… надо оторвать… И ноги… Носками упор найти… Соберись, тряпка! Давай, всего разик, напряги булки! Сцепил зубы, напрягся… И-и-и…
— Да, я сделал это! — вновь уже обнимая пол, сообщаю в пространство. — Но я так сдохну…
Идея сменить упражнение на что-то другое, чтобы дать отдых задействованной сейчас группе мышц, напоролась на строчки «Пресс» и «Приседания», любезно подсвечиваемые системным окошком в воздухе. С одной стороны, я не сомневался, что какое-то число и того, и другого я осилю даже сейчас, но вот будут ли у меня силы после них вернуться к отжиманиям? Реалист во мне говорил, что нет. Как бы ни были мощны в качестве стимула гигантские сколопендры, но я просто отрублюсь, приняв горизонтальное положение после сотни приседаний, исполненных после сотни упражнений на пресс. Я так-то не был готов поручиться, что не отрублюсь в процессе тех самых упражнений на пресс, когда спина в очередной раз коснётся пола. Так что по одному, потихонечку, с перерывами, но продолжаем. Ох, мамочка, роди меня обратно…
Один час пятьдесят четыре минуты. 1:54. Именно столько мне пришлось убить на отжимания, прежде чем на таймере засветилось вожделенное: [Завершено] и [100/100]. Рук я не чувствовал, горло от непрерывных тяжёлых вдохов словно забило льдом, волосы, футболка и джинсы были насквозь мокрыми от пота. Я уже почти хотел умереть…
Почти… Но не до конца. Жизнь после отдыха цвела в сознании красками Рая, нирваны и вкусом нектара богов. Я хотел этой жизни. Очень хотел. Даже сильнее, чем завалиться на лежак и уснуть. А я до одури хотел завалиться на лежак и уснуть!
Но было нельзя. В задании висели ещё три активные строчки. А за ними маячили добрые оскалы десятков песчаных сколопендр размером с небольшой строительный кран каждая.
Надо было превозмочь и заставить себя продолжить…
Надо…
Но встать на ноги я сейчас не смогу. Вообще без шансов.
Значит… Значит, тихонечко переваливаемся на бочок и… О боги, как хорошо лечь на пол спиной, а не брюхом с мордой…
Глаза закрылись сами, я почувствовал, что впадаю в нирвану от ощущения, как тело потихоньку остывает и пот испаряется с открытой кожи, даря касания сладкой прохлады… Но надо было продолжать — и, сцепив зубы, я бросил верхнюю часть тела вперёд, вытягивая руки, дабы коснуться пальцами носков кроссовок.
Странное дело, но с прессом пошло намного проще. Сознание замерло в каком-то полутрансе, и подходы сменяли один другой, сперва до десятка — очень тяжко, потом до двадцати — уже как-то полегче, тридцать я взял, уже войдя в режим, а когда тридцать девять поднятий корпуса сменились цифрой в четыре десятка, а я всё ещё чувствовал, что могу продолжать и живот вроде тянет, то даже не сразу поверил. Поверил, когда дошёл до шестидесяти. Вот на семи десятках напряжение мышц в пузе начало уже сопровождаться подёргиваниями и реальным принуждением себя к продолжению, но я всё ещё мог себя заставить продолжать, и я продолжал. Соточка уже была близко — оставалось сделать в два с лишним раза меньше, чем я уже смог, и это соображение придавало мне моральных сил. А ещё я чувствовал, что если хоть на миг прерву «амплитуду колебаний» и позволю себя расслабленно откинуться на спину, то уже не согнусь ни через минуту, ни через двадцать. И это тоже мотивировало.
И вот я лежу в позе морской звезды, весь обговняканный прилипшими песчинками, пылью и прочим изобиловавшим на полу сором, а надо мной уже сияют две строчки с параметрами [Завершено] и [100/100]. Я был счастлив. Осталась самая мелочь, ведь 110 — это меньше, чем 200. Определённо меньше. А то, что 10 в нижней строчке — это километров, — пофиг. Щас не об этом. И вообще — я рыжий таракан, я в такие сложные материи не умею — у меня мозг слишком маленький, а ещё сбоит.