Лично я был в квартире Хуа-Хуа уже через десять минут. И меня там уже ждали: лоля сидела на кровати в спальне и смотрела телевизор, рядом с ней стоял столик, на котором возвышалась хитрая конструкция из подноса, закрытого специальной крышкой, при этом сам поднос стоял на специальной подставке, а под ним расположились несколько свечей, что, видимо, поддерживали температуру приготовленного блюда. Рядом в ведёрке со льдом покоилась пара бутылок вина.
Глава 37
— С возвращением! — едва я появился в окне, радостно улыбнулась девушка, подскакивая мне навстречу. В окно я заходил, потому как ключей от её квартиры у меня не было, звонить, рискуя её разбудить, я не хотел, а ставни с некоторых пор Хуа-Хуа держала приоткрытыми, когда меня не было дома.
— Да, я дома, — ответная улыбка сама собой появилась на моём лице, когда малышка запрыгнула на меня, спеша поцеловать в губы. — Прости, что так поздно, — прервав этот поцелуй и уже придерживая её под попку, повинился я, заглядывая в её блестящие и полные счастья зелёные глазищи.
— Всё в порядке, ты же предупредил, — меня опять поцеловали, обвивая голову руками и зарываясь пальчиками в волосы. — Ну что, готов к небольшому празднику? — одарила меня смущённой улыбкой раскрасневшаяся девушка, слегка подавшись назад.
— Дай мне минутку освежиться, и я весь твой, — улыбаюсь ей в лицо и, не получив возражения, опускаю красавицу ногами на пол.
Далее последовал быстрый забег до ванной, где я сполоснул руки и умылся, пусть оно и не сильно надо было, но всё-таки. Когда я вернулся, телевизор был переключен на какой-то музыкальный канал, негромко наигрывающий что-то расслабляюще-лирическое, а девушка уже колдовала над столом.
— Итак, — она повернулась ко мне, — с чего начнёшь? С мяса? — колпак был снят, явив мне свиной бок, политый каким-то соусом и фаршированный то ли овощами, то ли вообще фруктами. — Вина? — бутылка сделала тихий «чпок», и к интригующему аромату запечённого порося прибавился фруктовый дух алкогольного напитка, разливаемого по бокалам. Кажется, кто-то решил заодно и свою зарплату отметить. Госпожа Чень, правда, не думала останавливаться на предложенном и продолжила: — Или… меня? — халатик соскользнул с её плеч, открывая мне вид на миниатюрное, но очень гармоничное тело моей милашки. Хуа-Хуа надела бледно-фиолетовую комбинацию, и оторвать от неё взгляд было просто невозможно.
— Почему бы не совместить вино… и тебя? — по ходу подхватив бокал, я шагнул к этой прелести.
На этот раз наш поцелуй был длинным, жарким и полным страсти. Девушка сразу же пустила в бой язычок, впрочем, я не отставал, и пусть моя правая рука была занята бокалом, левая, огладив спинку моей лоли, одним движением расстегнула лифчик и отбросила его в сторону. Ещё шаг — и я оказываюсь на кровати, одежда отзывается в [Инвентарь], а оставшаяся в одних трусиках девушка оказывается усажена ко мне на колени.
— Кажется… — она чуть поёрзала, устраиваясь поудобнее и награждая меня ну очень коварной улыбочкой, — ты действительно… проголодался.
— Более чем, — отхлебнув вина, действительно оказавшегося очень и очень недурственным, я «разбавил» его аромат вкусом губ этой прелести. Та лишь блаженно муркнула и закинула правую руку мне за голову, левой она взяла бокал у меня из рук и сделала глоток, а потом, хитро скосив взгляд, наклонила посуду сильнее. Алый поток скользнул по приоткрытым губам, огладил шейку, смочил грудь, живот и, наконец, окрасил ткань её трусиков в багровый.
— Тогда… совмещай… — разумеется, я и не думал возражать такому предложению — мой язык устремился по проложенному вином маршруту, слизывая сладкие капли с её губ и шейки, ну а когда пришла пора «почистить» твёрдые и возбуждённо стоящие соски, из груди Хуа-Хуа вырвался первый стон, ещё тихий и сдерживаемый, просто не оставляющий мне выбора: теперь я был обязан вырвать ещё один, а за ним ещё и ещё, благо руки мои теперь были полностью свободны от лишней посуды и потому могли огладить это нежное тело, оттянуть и спустить трусики и подразнить горячую и влажную совсем не от вина щёлочку. Девушка у меня на коленях послушно поддавалась моим желаниям и, прикрыв глаза, сладко постанывала, а я с каждой секундой распалялся всё больше. И пусть ласкать это чудо мне было чертовски приятно, с каждой минутой я понимал, что хочу гораздо большего.