— Нет уж, — я поморщился. — Я, может быть, немного и идеалист, но я достаточно образованный идеалист, чтобы понимать, чем обернётся попытка даровать всем счастье даром. Слишком многим выгодна текущая ситуация, и попытка всё изменить наскоком непременно приведёт к огромной крови. А я хоть и могу её пролить, но не хочу. Да и нет ничего более глупого, чем устраивать междоусобицу среди Охотников, когда на нас тут прут иномировые вторженцы.
— Ну, если тебя это успокоит, как я слышала, в Китае, Вьетнаме, Северной Корее и на Кубе система работы Охотников построена иначе, и все Охотники там являются одновременно военнообязанными и чем-то типа «национального достояния», работают напрямую с правительством и проводят операции с военным планированием и обеспечением каждого рейда.
— Ты только что восстановила мою веру в человечество, — улыбаюсь своей зеленоглазой прелести. — Но Китай, Вьетнам, север Кореи и Куба — это всё-таки не весь мир, а во всём остальном мире у нас повсеместная монетизация. Да и в Китае, насколько я знаю эту нацию, далеко не всё радужно, — хотя действительно надо будет почитать в местных СМИ по этому поводу, а ещё лучше — не в местных, а то я в основном был занят ситуацией в самой Южной Корее и мировыми сводками как-то не заморачивался, только самый минимум, на уровне «Северная Корея — Королевство Зла», Китай — вообще «Империя», да-да, всё того же Зла, Япония — просто уроды и сволочи, а Штаты, натурально покупающие Охотников по всему миру и тем самым наращивающие свою обороноспособность за счёт других, — наши бро и «велики друзи», в общем-то, ничего нового. Поэтому, собственно, я особо и не интересовался порядками — всё равно весь движ в основном в Корее будет, а вот для общего развития глянуть было бы неплохо.
— Скорее всего, ты прав, я бы вот не очень хотела жить под постоянным контролем и по уставу, хотя и понимаю, что так было бы безопаснее и легче, но… — девушка стрельнула глазками в сторону компьютера, — мои маленькие радости мне тоже дороги.
— Вот то-то и оно, — вздохнул я, прекрасно понимая, что точно такой же и жить по законам казармы согласился бы, только если бы реально припёрло. Местных же, при всей угрозе от Врат, пока так не припирало.
Помолчали. Джин-Ву вообще что-то сильно ушёл в себя — мы хотя бы к чашкам прикладывались, а он совсем завис.
— О чём задумался? — спросил я парня.
— Да вот не пойму. Если моя Система может вливать в меня ману, зачем это маскировать под зелье, которое я к тому же не могу никому передать, не проще ли сразу сделать… ну, «сгусток маны» там какой-нибудь?
— Без понятия, — развожу руками. — Видимо, так надо. Может, ей дешевле создать такую необычную форму для заклинания передачи маны из астрала, или откуда она там её берёт, чем материализовывать волшебную жидкость, которая будет делать то же самое. У тебя ведь и так цены в магазине конские.
— Эм… при чём тут лошади? — едва ли не хором спросили корейцы.
— Ай, — я поморщился, — это устойчивое выражение с моей родины, означает, что всё очень дорого. В том смысле, что покупать коня в своё время было очень дорогим удовольствием, позволить себе которое могли далеко не все, потому и цены конские.
— О, понятно… — кивнул Джин-Ву. — Хм-м-м, но что тогда с остальными вещами и артефактами? Мне во время зачистки выпало несколько, да и кинжал мой тоже из системного Подземелья. Но некоторые монстры слабо уязвимы или вообще невосприимчивы к магии. Не хотелось бы с таким столкнуться и вдруг лишиться всего снаряжения, потому что оно возьмёт и развеется! — с беспокойством заключил Великий Нагибатор, в очередной раз доказав, что он совсем не дурак и о жизни своей, несмотря на некоторую отмороженность, заботится.
— Хороший вопрос. Давай посмотрим, может, я смогу что сказать.
— Угу, вот… — парень чуть замешкался, и буквально в следующее мгновение на его голове возник довольно вычурный шлем, который он начал снимать.
Шлем был точной копией того, в котором ходил теневой Игрис, но красным, а не чёрным, и будто состоял из кристаллизованной крови. Личина его наглухо закрывала щёки, лоб, брови… по сути, даже та Т-образная щель, через которую предполагалось смотреть и дышать, не оставляла ни малейшей возможности задеть лицо, если только не вогнать клинок точно в неё. Ну и в районе затылка к этому произведению искусства крепился длинный хвост, будто из конского волоса, но багряного оттенка.