— Ага… — растерянно кивнула мечница. И покосилась на свою кружку. Это она опять смущается или подозревает, что ей что-то подмешали, из-за чего теперь ей глючится, что высокоранговый Охотник берёт и отказывается от прибыли?
— Что же, тогда вот мой номер телефона, как надумаете — звоните, — я написал цифры на салфетке, которая быстро перекочевала в руки блондинки.
— М-мы непременно позвоним, и… — она зажмурилась, как перед прыжком в прорубь, — можно мне тоже будет звонить? Ну… вдруг появятся какие-то вопросы или там… ещё что-то… ну… всякое.
— Конечно, я буду не против поболтать, возможно, при нашем следующем разговоре, да ещё и дистанционном, вы даже не будете считать меня таким опасным монстром…
— Я… я не считаю вас монстром, мистер Вескер! — это звучало почти возмущённо. Но больше испуганно, да.
— Нет?
— Н-нет, просто… умх… я не очень хороша в личных разговорах… — она отвела взгляд. И опять судорожно отпила из чашки. И шумно втянула носом воздух, косясь на Хуа-Хуа.
— Прошу прощения, если мой вопрос покажется некорректным, но… Это как-то связано с вашим восприятием маны?
— Так вы… знаете, — она съёжилась, заполыхав ушами.
— Я читал об этой особенности, проявляющейся у некоторых Охотников, — на секунду замолкаю, но всё же решаюсь продолжить: — и заметил вашу реакцию во время проверки. А ещё я знаю, что сильно отличаюсь от обычных Охотников. Дело в этом, да? Моя мана воспринимается как-то иначе? Это настоящая причина, почему вы здесь?
— … Да, — очень тихо отозвалась девушка, потупив взгляд.
— Эм, вы о чём? — не поняла госпожа Чень.
— Я чую ману, — помявшись и вновь покосившись на мою лолю, начала пояснять мечница, — буквально обоняю её. И за все два года я не встречала ни одного человека, у которого она бы пахла хотя бы нейтрально…
— Я, кажется, тоже об этом слышала… — моя девушка буквально вытаращила глаза. — То есть… вы хотите сказать…
— Трудно общаться, когда ты ощущаешь, что твой собеседник… воняет так, что приходится дышать через смоченный в духах платок, — Чха Хэ-Ин прикрыла глаза, став выглядеть совсем уж зажато и пристыженно.
— Оу… — лоля даже отодвинулась подальше. — Хм… А ману Альберта вы ощутить не можете…
— Угу… — на щеках блондинки выступил румянец. — А ещё… его мана пахнет очень приятно… как и ваша.
— Э-хе… — теперь малышка с розовыми волосами испытала чувство неловкости. — Спасибо… наверное. Минуточку, но если вы не можете ощутить его ману… А, он тогда снимал маскировку?
— Да. Так что… вот как-то так.
— Простите за этот неудобный момент, — покаянно склоняю голову. — Я не хотел доставлять вам дискомфорт или как-то задевать чувства.
— Я тоже, — поддержала меня зеленоглазая малышка.
— Нет-нет! Вы тут совсем не виноваты! — она даже привстала. — Просто… ну, так сложилось.
— Понимаю, — вздыхаю, делая глоток чая, — и теперь чувствую себя виноватым. Я знаю, что такое одиночество и оторванность от общества. Хорошо знаю. Поэтому, пожалуйста, перестаньте бояться, что мы вас не так поймём и подумаем что-то не то. Пусть ситуации и обстоятельства у нас разные, но я не из тех, кто будет смеяться над чужими проблемами и трудностями, тем более пережив нечто схожее.
— Угу, — поддакнула Хуа-Хуа. — Если хочешь поболтать или обсудить что-то, что только Охотники могут понять, и ты не против общества слабо социально адаптированной игроманки, я всегда готова. И давай перейдём на «ты». Зови меня просто Хуа-Хуа.
— А меня — просто Альбертом, — кивнул я.
— С-спасибо… — залившаяся краской по уши Чха Хэ-Ин шмыгнула носом.
Пришлось делать вид, что мы очень заняты содержимым наших чашек, да.
Посидев ещё немного, мечница покинула наше общество, добавив в свой телефон наши номера, а мы наконец остались наедине, вот только настроение уже было совсем не то.
— Даже не будешь возмущаться, что в последнее время ко мне льнёт целая куча всяких девиц? — попытался я как-то разрядить тяжёлую атмосферу.
— Нет, — гипнотизируя свою чашку, покачала головой Хуа-Хуа. — Про Джин-А мы уже поговорили, что же касается Чха Хэ-Ин, — она подняла на меня взгляд, — она тебя не в кровать зовёт, а просто нашла человека, с которым может общаться, не сдерживая попыток вывалить на всеобщее обозрение содержимое своего желудка. И мне её ситуация очень хорошо знакома, так что я буду последней, кто её осуждает… Проклятье, да я даже не удивлюсь и не буду возражать, если она вцепится в тебя так же, как я! — дополнила девушка с чуть большей экспрессией и вновь уткнулась взглядом в чашку.