— Понимаю, — я усмехнулся, — но решать за вас ваши проблемы не вижу смысла. Не говоря уже о том, что благодарности за подобное я не дождусь. Впрочем… — я задумался, дядька был действительно адекватным.
Работать с ним было можно, как и, в случае чего, решать через него гипотетические проблемы. Да, мы все уже на том уровне, где можем любую проблему решить при помощи грубой силы, но это не значит, что все проблемы нужно решать с помощью грубой силы. Порой один телефонный звонок бывает куда как эффективнее кровавой бойни. Так что да, почему бы и нет?
Я залез в [Магазин]. После всех тех левел-апов там появилось много интересного, а у меня ведь и рецептик один был от Владыки Теней. Пусть конкретно тот состав был сейчас излишним, но Система могла и зелье настоящего омоложения подогнать. Пять тысяч ОВ за откат на десять лет и исцеление всех хронических недугов. Конечно, немного жалко, но сейчас это не те деньги, что были бы мне действительно критичны. Хорошие отношения с вменяемым Главой Ассоциации стоят много больше.
— Будем считать это знаком наших добрых намерений и готовности к сотрудничеству по ряду вопросов, — в моей руке возник небольшой фиал. — Выпейте.
— Что это? — нахмурился Ву Джин-Чоль, явно не испытывающий восторга оттого, что его патрону протягивают некий сомнительный эликсир.
— Наглядная демонстрация того, почему мне точно нет дела до грызни за Врата и прочих политико-экономических плясок.
— Хорошо, — согласился старик и откупорил эликсир.
— Глава! — возмутился блондин.
— Брось, — улыбнулся Охотник, — пожелай мистер Вескер и мистер Сон нас убить, им бы не потребовалось применять яд и прочие трюки, — и мужик в четыре глотка осушил фиал. И… — У-у-ух! — его окутало золотистое сияние. Шрамы и старческие пятна сходили с кожи, седые волосы вновь наливались чернотой, а чуть сгорбленная под тяжестью прожитых лет спина выпрямлялась.
*Треск* — деловой костюм не выдержал восстановления былой мышечной массы и разошёлся по швам, а Глава Ассоциации, которому теперь можно было дать лет тридцать, максимум сорок, с удивлением разглядывал свои руки.
— Это… — младший Охотник продолжал пучить глазки, — это…
— Омоложение на десять лет и исцеление от всех хронических болезней и травм, включая накопившиеся ошибки при обновлении клеток. Я не добрый самаритянин, но рассчитываю на действительно плодотворное сотрудничество с вашей Ассоциацией.
— Кхм… Думаю, мы будем оказывать вам всецелую поддержку, мистер Вескер. И… примите благодарность от меня лично, — склонил голову помолодевший старик.
— Принимаю, — кивнул я. — Что же, теперь перейдём к следующему пункту, — перевожу взгляд на Джин-Ву.
— Это ещё не всё? — удивился помолодевший мужчина.
— Нет. Помнится, когда я первый раз выразил недовольство тем, как работает ваша система Охотников, мне предложили переговорить об этом с главой. И раз уж мы здесь и уже касались этой темы…
— У нас есть предложение, — продолжил Владыка Теней, достав из [Инвентаря] распечатки с общим планом и передав директору.
— Хм… — углубился он в бумаги. — Хо? — удивлённо приподнятые брови. — Кхем… — глаза начали пучиться. — Вы… серьёзно?
— Да, — спокойно ответил мой друг. — Не могу сказать, является ли это идеалом того, как должна работать система защиты человечества от угрозы существования этому самому человечеству… Скорее всего, нет. Но это именно то, о чём мечтают слабые Охотники, отправляющиеся во Врата часто с голыми руками.
— Как говорится, от каждого по способностям, каждому — по труду, — продолжил я.
— Хороший подход, — одобрительно покивал Ву Джин-Чоль. — Какая-то философская работа?
— Можно и так сказать, — киваю, сдерживая улыбку. — «Научный коммунизм — основной принцип социализма», — честно называю источник и наслаждаюсь тем, как вытягивается лицо честного южного корейца. В том плане, что их тут продолжают с детства пугать стр-р-р-рашными словами «коммунизм» и «социализм», но при этом никто «почему-то» не объясняет, что за этими терминами стоит. И это ещё в лучшем случае. В худшем — это сразу ассоциации с концлагерями, ГУЛАГами, сотнями миллионов расстрелянных и прочей клюквой. Оттого сейчас «честный корейский работяга», который, как я знал, впахивает по семьдесят-восемьдесят часов в неделю и постоянно общается и контролирует всякого рода мудаков, начиная от Охотников-зэков, заканчивая и моей персоной (а по поводу того, как со мной «приятно» общаться посторонним людям, я прекрасно отдавал себе отчёт), выглядел сильно ошарашенным.