— Э-э-эм… — я моргнул. — Почему развратный, я, допустим, понимаю, а почему паладин?
— Тебе перечислить весь список твоих подвигов на благо мира или ограничимся тем фактом, что ты хочешь раздавать лекарство от архидорогой болезни за бесценок, попутно размышляя, как бы к госпиталям и больницам приставить твоих призрачных целительниц?
— А в случае чего — мечом по кумполу? — признаю, она смогла меня смутить, так что я постарался съехать с темы.
— А в случае чего — мечом по кумполу, — царственно подтвердила малышка. — Всё, подъезжаем! Сделай серьёзное лицо! — и лимузин остановился, а приставленный «встречающей стороной» специальный человек с поклоном открыл дверь машины. Пора было выдвигаться.
Итак, я раньше думал, что мне делают стыдно и больно? Я ошибался! Следующие десять минут доставили мне столько моральных мучений, что я уже всерьёз начал задумываться о том, чтобы врубить «Духовное Давление» в угнетающем режиме. Ибо… журналисты. Пока наш кортеж печально плёлся по улицам, они как-то успели пронюхать, кто едет, к кому едет… Почувствуй себя кусочком мяса в бассейне с пираньями. Налетающая толпа светила в глаза вспышками фотокамер, а уж «вопросы», что от этой толпы долетали… Скажем так, не будь свидетелей, за половину из них стоило как минимум дать в рожу. К счастью (для желтопрессных журналюг), охрана здания и ребята из Ассоциации работали чётко, и ни один дебил к нам не пролез.
Далее был Променад, иначе я это не назову, до стойки со встречающими со стороны главы конгломерата «Ю-джин», где нас уже со всем почтением провели до лифта, поднявшего «избранных» на самый верх небоскрёба, а там уже, разместившись в уютных креслах, можно было поговорить со ждущим меня миллиардером.
Выглядел Ю Мён-Хан очень похоже на своего сына, только с седыми волосами и морщинами на лице, а ещё откровенно неважно. Слишком худой, истощённый и слегка замученный. Но взгляд ясный. А ещё я вполне ощутил его душу, когда просто подумал «присмотреться получше и прикинуть, что это за крендель». Ну и посмотрел. Не святой, далеко не святой. Но и не конченый подонок, чего можно было ожидать от олигарха его калибра. Пожалуй, эдакая вариация на тему Генри Форда — крайне рационален и вполне может идти на сотрудничество с крайне сомнительными личностями, если это законно и несёт прибыль, при этом понимает ценность «рабочего класса» и всегда ведёт себя с ним честно, за что, полагаю, ценим работниками, особенно в этом обществе. Да, пожалуй, такой человек вполне мог воспитать парня, что «встал» за Джин-Ву в том Подземелье с пауком, когда понял, что «внезапная добыча» оказалась куда как больше расчётной и «по справедливости» нужно товарищу дать процент, а не просто зарплату, хотя формально Джин-Ву как раз подписал отказ от любой добычи в пользу оговорённой заранее суммы. Что же, с таким человеком можно иметь дело.
Далее последовали формальное знакомство и… кхм… начало делового ужина, где наши «младшие»(а за спиной магната тоже стояла симпатичная девушка в деловом костюме) поднесли нам традиционные бокалы соджи, с поклоном и сжимая бокал двумя руками. Это тоже Важно! А потом они вообще удалились, закрыв за собой двери.
— Что же, мистер Вескер, рад наконец-то встретиться с вами лично, — отхлебнув, начал Ю Мён-Хан. — Прошу вас, повара клялись, что превзошли самих себя.
— Благодарю, — я чуть кивнул, пробуя нежнейшую говядину под каким-то мозговыносящим соусом… М-м-м, действительно вкусно, что тут скажешь. — Но всё же хотелось бы узнать, чем вызвано подобное приглашение? Наша гильдия пока не заявляла о намерении заключить какие-либо контракты, не говоря уже о том, что поступило это предложение ещё до её регистрации…
— Сразу к делу? — чуть поджал губы пожилой мужчина. — Хорошо, — усталый вздох. — У меня есть для вас ряд предложений и… одна личная просьба.
— Личная просьба? — это было интересно.
— Да, — он склонил седую голову. — Пусть это и не принято, да и не привык я просить, но… сейчас прошу. У меня… Сонная болезнь. Пока — вторая стадия, но быстро прогрессирует, и до терминальной остались считанные недели. В лучшем случае — пара месяцев.
— Джин-Хо не говорил, — нахмурился я. Товарищ с кодовым именем «Мажор» был не тем парнем, что не попросил бы лекарства для отца, даже если бы терпеть его не мог, а батю своего наш танк уважал и любил.
— Он не знает. Ни он, ни кто-либо ещё, за исключением моего врача и юриста, оформлявшего мои последние распоряжения и завещание.