Однако после того, как с организационными вопросами было покончено и встреча начала клониться к завершению, Ко Гон-Хи решил задать не самый приятный вопрос:
— Планируете ли вы эвакуироваться на окраину Сеула до разрешения кризиса?
— Я… — президент страны поколебался с ответом, на его лице было смешанное выражение. Наконец, он протяжно вздохнул: — Признаю, что в прошлом мог вести себя не лучшим образом в некоторых ситуациях, связанных с работой Ассоциации. Я бы хотел извиниться перед вами за это. Но я настоятельно прошу вас не смотреть на меня как на человека, который позабыл о своих обязанностях. Позвольте вам напомнить, что я всё ещё президент этой страны.
Главе Ассоциации было очевидно, что эти слова даются его собеседнику нелегко. Как опытный человек, Ко Гон-Хи видел, что президент Ким боится. Очень сильно боится. Но в то же время и отчаянно пытается преодолеть страх.
— Если я сбегу, ничего не сказав, как сильно будут потрясены граждане? — между тем продолжал чиновник. — Я бы не хотел видеть своё имя в качестве пятна на истории нашей нации.
— Я понимаю вас, — смежил веки Охотник. — И прошу простить мне столь бестактный вопрос.
На самом деле Ко Гон-Хи ничуть не считал себя виноватым, ведь человек напротив него действительно не раз и не два позволял себе отнюдь не лучшие поступки, по большому счёту являясь обычным политиком-карьеристом, которого интересовал только набор большего количества голосов для удержания власти и тех финансовых потоков, к которым он имел доступ на такой должности. Коррупция, к сожалению, была давним бичом всей государственной машины Кореи, и как председатель Ассоциации, Ко Гон-Хи мог рассказать о делах президента много больше любого обывателя. Но ему было совсем не сложно сказать правильные слова, чтобы избежать никому не нужных конфликтов и обид. К тому же… решение Кима было всё-таки достойно уважения.
На этой ноте уже можно было бы завершать встречу, но вдруг в кабинет спешно вошёл один из работников Синего Дома и что-то шепнул президенту на ухо.
— Что? Вы серьёзно⁈ — вскочил от прилива эмоций тот из-за стола, а на его лице застыло выражение сильнейшего недоверия.
— Да, сэр, — без тени улыбки, хотя и тоже с заметной нервозностью, подтвердил работник. — Мистер президент, как нам стоит поступить?
— Сейчас же соедините. Я лично поговорю с ним, — решил президент, возвращаясь в кресло.
Его помощник сразу же вручил начальнику телефон, который был уже на звонке с другой стороной, и когда лидер Южной Кореи взял трубку, из неё раздался голос, который был знаком практически всем корейцам:
— Я очень долго размышлял над этим вопросом, товарищ. И… И я пришёл к выводу, что в наших лучших интересах будет помочь нашим братьям на юге.
Этот голос принадлежал лидеру Северной Кореи.
— С чем… вы хотите нам помочь? — не сразу понял, о чём говорил его собеседник, президент Южной Кореи.
— Разве в небе Сеула не появились огромные Врата? Мы тоже отправим туда наших Охотников. Давайте объединим силы Юга и Севера, чтобы разобраться с этой проблемой.
— …! — чиновник на несколько секунд полностью потерял дар речи, только и в силах, что растерянно моргать выпученными глазами, но… — Да, мы благодарим вас за помощь…
Глава 75
Время до открытия Суперврат стремительно убегало, потому боевое слаживание армий в пределах создаваемого мной у границы мира мнимого пространства, а также личные тренировки занимали всё большую часть нашего с Джин-Ву распорядка дня. А ещё у меня был Камиш, что, по его же словам, пусть и был «выше среднего», но, в принципе, являлся типичным представителем свиты Антареса. А значит, бойцов его уровня у врага будет добрая сотня, если не все пять. Следовательно, нашим войскам нужно было знать все сильные и слабые стороны такого дракона, и потому сражения с ним проходили регулярно и массово. То есть Тени Джин-Ву и мои Призраки очень плотно знакомились с Огненным Дыханием, что натурально «ваншотило» всех, кто не S-ранга. Да и S-кам приходилось солоновато. Так что до момента, как наши жрицы и волшебницы научились на рефлексе ставить магические щиты вообще и защиту от огня в частности, мы потратили не один десяток тысяч единиц маны из наших с Владыкой Теней резервов. А ведь у нас были и драконы из моих данжей, пусть послабее Камиша, но вполне сопоставимые с младшими представителями армии драконов Антареса. И им тоже хватало работы.
В жизни обычных Охотников Кореи тоже царила активная движуха. Пусть ещё на Конференции Гильдий мы достигли определённых договорённостей и заручились поддержкой ряда личностей, что готовы были прибыть в страну и вписаться в разборки, но до недавнего времени это были единицы, пусть и весьма мощные, вроде Олега Орлова и Томаса Андрэ, но даже Томас прибыл сам по себе — без своей гильдии, и это было типичное поведение для именно политической реакции соседей по планете. Самые индивидуально сильные ребята понимали, что если тут всё пойдёт по худшему сценарию и нас с Джин-Ву сомнут, то и они сами по себе не отобьются, но вот правительства и президенты с прочими премьер-министрами костьми готовы были лечь, чтобы не позволить ни одному «лишнему» Охотнику S-ранга покинуть их, конечно же, самое важное в мире Отечество накануне кризиса, в упор не понимая вышеозначенной истины и искренне считая, что каждый высокоранговый Охотник в их столице повышает их шансы на выживание и победу, в отличие от него же, но отправленного куда-то в жопу мира, каковой тоже искренне считали всё, кроме своей столицы, где у них недвижимость и безмерно любимая личная задница. Но тут внезапно случился ахтунг и слом шаблонов — Северная Корея добровольно обратилась к Южной и предложила свою помощь. Помощь в виде всех Охотников Северной Кореи, что готовы в течение дня прибыть для защиты Сеула.