Скоро явился очередной «Череп», мельком видел его в свите Лютого. Ингвар, наклонившись ко мне, тихо сказал:
— Мороз. Лучший друг Лютого, паря. А че сам-то не пришёл, укуси меня пчела?
Я пожал плечами. Да хрен его знает, товарищ майор.
Мороза сопровождал унылый субъект — брат-близнец нашего учётчика, только лет на двадцать постарше на вид.
Мороз подошёл к двум потеющим на жаре орангутангам-досмотрщикам. Одобрительно пощупал змеиную кожу. Мельком глянул в список учётчика, после чего встал передо мной, заложив большие пальцы рук за пояс и покачиваясь с пятки на носок. Это он зря — очень неустойчивая поза. Из такой на жопу посадить — дело полсекунды.
— Значит, ты Муромец, — он уставился на меня своими почти прозрачными буркалами.
Я сразу понял, за что он получил своё прозвище. Взгляд был буквально пронизывающий. Но я уже говорил, что в Сибири родился. Я смачно сплюнул в сторону, вытер ладонь о штаны и развязно ответил:
— А ты, значит, Мороз? Ну вот и познакомились.
— Тут у нас ребята ушли на охоту и запропали. Герт их вёл, да ты его знаешь. Что можешь сказать?
Хорошо, не добавил: «В своё оправдание». Я бы не выдержал и втащил.
— Гон же был. Полегли твои ребята, если их ещё охотники не нашли, Мороз. Но я такой себе эксперт. Может, они сидят в овраге каком, дрочат в кружок и возвращаться не хотят, почём мне знать? — не удержался всё-таки.
Не нравятся они мне все, аж кушать не могу. Вернее, кушать могу, а вот не нарываться — нет.
— Ну да, ну да, — покачал головой Мороз. — В Зыби всякое бывает, Муромец. Лютый тебе велел передать большое спасибо, кстати. О чём он, в душе не имею. Давай о делах наших скорбных покалякаем. За желтяки надо побазарить.
— Говори, — как-то подозрительно легко он съехал с темы про пропавших соратников по партии.
Что-то здесь пахнет какой-то хернёй. И самое главное, что я не понимаю, какой именно.
— Про десятину ты же в курсе, — я отрицательно мотнул головой. — Ну, я щас заясню. Кто вносит за забор что для торговлишки, тот отстегивает славной гвардии Рубежного десятину за охрану. Вот, как там, придурок… — он толкнул «своего» клерка в бок.
Тот вздрогнул и торопливо проговорил:
— От оценочной стоимости товара, — и нервно сглотнул.
— Вот. От этого самого. Усёк, Муромец?
— Да ладно. А если я не распродамся? Тогда что?
— А меня ебет? — он произнёс это без вызова, как в том анекдоте про шерифа и индейцев.
— И что? Посчитали уже, сколько с нас причитается?
— Че там, крыса чернильная? Сколько вышло на круг? — обратился он к нашему писарю.
Тот, продолжая сохранять на лице выражение мировой скорби, сверился со своим свитком и пробормотал:
— Учитывая, что ещё не учтено примерно… — Мороз глянул на него искоса, и «крыса» зачастил: — но основная часть уже посчитана. Так что получается пятьдесят четыре нума золотом.
Вот это оценочка, это я понимаю. Небось всё по премиум-сегменту посчитали, твари. Понятно, что таких денег у нас в помине нет. Словно подслушав мои мысли, Мороз снова качнулся с пятки на носок и сказал:
— У кого денег нет, те товаром отдают. Так что. Желтяки? Или товар? Или можешь ссуду взять в кассе у карликов.
Орангутаны заржали. Видимо, ссуда в кассе — очень забавная. Процентами, например, ага.
И с какого перепугу сюда припёрся правая рука Лютого, да ещё и с каким-то клерком? Чтобы мне установления о въездных пошлинах зачитать?
Ладно, пошло всё нахрен.
Я шагнул к опешившему от такого напора учётчику и выдернул у него из руки свиток с описанием трофеев и ценами.
— Дай-ка глянуть, — прокомментировал я свой жест. — Так. — я вернул бумажку и засунул её за пазуху. — Ребята, разворачиваемся.
— Что, так и пойдёшь, несолоно сосавши? — Мороз смотрел куда-то чуть левее моей головы.
Охранники снова разразились звуками, напоминающими лай гиен.
— Почему. Встанем здесь, за стенами. Пройдём по торгашам местным, спасибо за списочек, кстати. И завезём только то, что купят. Остальное в лагерь обратно отнесём. Экономика должна быть экономной, гля чо!
Вот же нахватался ксаризмов! Скоро летать начну и людям на головы плевать.
— Опасно за стенами. Я тебе не говорил разве, Муромец? У меня в Зыби люди пропали. А ты ночевать там собрался. Что угодно выйти может.
— Мы не боязливые, Мороз. Любой твари, что к нам сунется, зубы выбьем, отвечаю. Опыт есть, — я кивнул на кучу трофеев, но мы с бандитом прекрасно друг друга поняли.