Я взял ружьё. Шор, поколебавшись, — тоже. Выщелкав патроны, я зарядил тот, который с надпиленным кончиком. Посмотрим, как оно. Мы с Шором отошли метров на двадцать от примитивной ловушки, устроенной Ингваром, и приготовились.
Я последний раз глянул в ловец. Наш гость уже совсем близко.
Шумный бег туши сопровождался треском лопающихся лиан и сокрушаемого подлеска. Несмотря на то, что мы зверюгу прекрасно слышали, появилась она из чащи внезапно. Здоровенная серая туша, метра два в холке, проломила зелёную стену густой поросли. Мощные ноги несли её вперёд. Даже я ощутил дрожь земли. И, наверное, чувство, которое испытывали пехотинцы перед лицом атакующей их тяжёлой кавалерии. Чем-то эта туша была похожа на земного носорога. Из конца морды твари рос костяной нарост, широкий и расходящийся на конце «грибком». Этот «рог» был обмотан кусками лиан. Неслась тварь довольно быстро, а вырвавшись на свободное пространство, ускорилась.
Ингвар издал странный звук, что-то среднее между свистом и визгом задавленной трактором свиньи.
Тварь слегка поменяла траекторию, наклонив голову, так что плоская сторона рога оказалась прямо напротив Ингвара.
Я, не мешкая, выстрелил.
Тварь словила пулю в свой «рог». Массивную башку ощутимо мотнуло, но это был весь видимый эффект от моего выстрела.
А потом «носорог» налетел на трос. Тот был натянут низко, поэтому массивная морда прошла над ловушкой. Раздался звон, как будто лопнула струна, деревья, державшие ловушку, затрещали, одно из них с треском рухнуло на землю. Но и «носорог» сбился с шага и полетел мордой в землю, проехавшись по земле ещё метров шесть. За собой он оставил нехилую такую канаву в дёрне. Из разрезанной передней ноги хлестанула кровь.
«Как-то всё легко», — мелькнуло в голове, когда я прислонил ружьё к дереву и перехватил молот. На всякий случай я активировал баклер. «Интересно, почему Шор не выстрелил?»
А! Понятно почему. Просто он опытней меня!
Из чащи бесшумно прыгнул тот, от кого убегал наш «носорог».
Хищник был не таким крупным, но всё тело просто кричало о солидной мощи. Читал я, что тигр, например, ударом лапы может свернуть шею буйволу. Так вот. Второе существо выглядело так, что ударом мускулистой лапы могло бы свернуть шею этому самому «носорогу».
Метра полтора в холке, короткое мощное тело, покрытое серо-рыжей шерстью. Морда напоминала бультерьера, только раза в три больше. Треугольная, щерящаяся острыми акульими зубами. Круглые уши прижаты к голове. Короткий хвост яростно хлещет по бокам. Жёлтые, обломанные когти сантиметров по десять-пятнадцать. Зверь выскользнул из чащи, приостановился, прижался к земле, водя мордой из стороны в сторону.
В этот момент прозвучал выстрел Шора.
Ингвар рубанул своей бамбулой по шее пытающегося подняться «носорога».
Я уже держал в руках молот, поэтому решил не менять выбранную стратегию и бросился к месту схватки. Адреналин шарашил по венам, сердце колотилось как бешеное.
Бультерьер-переросток, получив пулю в грудь, взвизгнул, подпрыгнул с места метра на четыре и бросился на Шора. Ну, за дракса я вообще не переживал.
Я добежал до серой туши как раз, в тот момент, когда Ингвар ударил «носорога» по шее в третий раз, увеличив и так глубокую рану на шее. Решив не мудрствовать лукаво, я просто херакнул со всей дури «носорога» в область уха клевцом. Раздался специфический хруст ломаемой кости, и клевец ушёл в череп на всю длину.
— Нихрена себе! — воскликнул Ингвар, отскакивая немного в сторону.
Носорог мелко задрожал и издох. Молот, как обычно, застрял. Хорошее оружие, эффективное. Но есть нюансы, как в том анекдоте.
Шор с присоединившейся к нему Шайей практически одновременно с нами добили своего хищника.
— Ну, это было не так и сложно, — заметил я.
— Рано расслабился, паря, влево посмотри, — сказал Ингвар, разворачивая лезвие своего багра в сторону новой опасности. — Качни молот, потом вынимай, а то полчерепа сейчас оторвёшь.
Из чащи, также бесшумно, как предыдущий хищник, появился второй. Чуть ниже и… изящней что ли? Парой, значит, охотились. А то и вовсе стаей.
Я вырвал молот из черепа «носорога» и попятился к дереву, к которому прислонил своё ружьё. Нет, всё же у человека нашей цивилизации тяга к огнестрелу неистребима.
Тварь коротко проскулила и метнулась обратно в чащу, проявив редкостное для местных животин благоразумие. При этом «бультерьер» слился с фоновыми джунглями раньше, чем достиг первых зарослей.
