Открыв фонарь на максимум и, на всякий случай, ещё раз смочив тряпку и вернув её на лицо, я зашёл в пролом в кирпичной стене.
Помещение оказалось небольшим. Стены, образовывающие идеальный круг, были искусно сведены в купольную конструкцию. При этом изнутри кирпичная стена была оштукатурена и вся покрыта фресками, которые выцвели от времени. Сюжет разделяли чёрные полосы, состоящие из угловатых значков. Скорее всего, какие-то надписи. То ли молитвы, то ли инструкции. Знаки эти казались почему-то смутно знакомыми, словно я эту письменность где-то уже видел. Дверей в помещении не предусматривалось. Потому что это, судя по всему, был склеп.
Прямо в центру находился саркофаг. То ли стеклянный, то ли выполненный из хрусталя. Свет от фонаря отразился от него, разбился на тысячи бликов, заметавшихся по стенам испуганными зайцами. Из-за сверкания и мельтешения световых пятен рассмотреть, что находилось внутри саркофага, не получалось.
По углам этого хрустального великолепия стояло четыре грозных, отблескивающих золотом фигуры. Шестирукие четвероногие твари. С телом человека, нижней частью льва и головой насекомого. Круглые фасеточные глаза, грозные жвала, складки кожи на животе выглядели так, будто реальное живое существо обволокли тонкой плёнкой металла.
Хотя, я присмотрелся, это всё же были машины. Суставы сделаны по шарнирному принципу. У одной из статуй часть груди чем-то проело, и через неровную дыру виднелись шестерни и передаточные валы.
Так.
Красота какая.
Сторожевые роботы. Или что-то вроде. Я нерешительно замер на пороге. Все шесть рук каждого из стражей саркофага были заняты каким-нибудь колюще-тыкающим оружием. Выглядело опасно. Я активировал шоровский баклер, подвесил булаву на темляк на запястье и снова взял фонарь в руки.
Морт тоже был здесь. Завис в воздухе над саркофагом, слегка покачиваясь и неслышно что-то бормоча себе под нос.
— «Перед ним, во мгле печальной, гроб качается хрустальный, и в хрустальном гробе том, спит царевна вечным сном», — пробормотал я всплывшие из неведомых глубин памяти строки. — Только целовать я то, что так пахнет, категорически отказываюсь.
— Не богохульствуй, смертный, — глухо и даже как-то торжественно заявил Морт. — Забирай то, что сможешь, и уходи.
— А эти покемоны на меня не бросятся? Не то чтобы я боюсь, но ссыкотно. Чет я сомневаюсь, что отобьюсь от всех четверых. И ты не заболел часом? Где «глячо, пилить-строгать»?
— Гля чо, Илья, так и будешь на входе стоять? Стражи или не работают, или пропустят. Иначе ты был бы мертв сразу после того, как сломал стену, рубить-убивать.
— Хрена себе заявочки. Паскудина ты всё-таки, Морт.
— Хватит трепаться уже. Здесь нет опасности. Только печаль… Время уходит. Нам стоит выбраться из джунглей до темноты. Или ты хочешь здесь заночевать, Илья?
— А что ты там бормотал? Я не разобрал, но это был не пердеж ксаров.
— Это мёртвый язык, Илья, гля. Я же говорил, что был учеником мага, учить-запоминать. Сам не знаю, что на меня нашло… Да не работают они, заколебал уже ссать.
Действительно, что я жду-то. Всё ещё с опаской под взглядом фасеточных глаз неподвижных стражей я двинулся вперёд.
Глава 21
Гроб хрустальный
Мне казалось, что безмолвные стражи провожают меня осуждающими взглядами. Воздух вокруг был застоявшимся, но по коже постоянно пробегали мурашки, как будто откуда-то дул невидимый кондиционер.
Медленно и осторожно я подошёл к прозрачной призме, внутри которой угадывалось массивное тело. Статуи оставались неподвижными.
Увы мне, в гробу лежала не красна девица, готовая к отношениям с любым, кто разбудит её поцелуем. Мечта инфантила, которому лень ухаживать за девушками. Существо, которое находилось в хрустальной тюрьме, больше всего напоминало мне изображения египетского бога мёртвых — Анубиса. Откуда я знаю о том, как его изображали? Да меня маман всё детство пытала этими греко-египетскими мифами. Я хоть сейчас имена всех девяти муз перечислю, начиная с их мамаши Мнемозины.
Крупная, покрытая седой шерстью острая собачья морда. Янтарного цвета открытые глаза, выполненные из драгоценных камней в золотой оправе. Высокий и худой, около двух метров ростом, с широченными плечами и объёмной грудью. Сложенные в районе живота руки тоже были покрыты шерстью. Длинные изящные пальцы заканчивались короткими острыми когтями, тоже, кажется, сделанными из золота. Накладки или импланты. Проверять не тянуло, совершенно. На нём была пурпурного цвета мантия со сложным, вышитым золотом, руническим узором из тех же знаков, что разделяли фрески на стенах. Из-под мантии выглядывали сапоги с широкими, окованными золотом носами.