Новые яркие впечатления, которых я наелся за этот месяц, как будто кричали: «Смотри, вот мы! Как ты жил раньше? Только в боях. Вот тебе вечный бой. Что ты ноешь?» Единственным настоящим, прочным якорем, цепью связывающим меня с прошлой жизнью, оставались отец и сестра.
Я вцепился в эти родные образы, как утопающий в соломинку, твердя мантру: «Я вернусь к вам, дорогие мои. Я вернусь», — и наконец-то смог забыться тяжёлым беспокойным сном.
Глава 22
Отряд не заметил…
— Ну и где он? — спросил я альву, потихоньку накаляясь. — Проф, давайте вы мне расскажете, что произошло?
Прибыв в лагерь, мы обнаружили, что «отряд потерял бойца». Количество уголовников уменьшилось на одну штуку. «Расписной» на утренней поверке отсутствовал.
— Эээ, он пал жертвой собственных привычек, я бы так сказал, Илья. Когда вы ушли, наши… эээ, работники отказались куда-либо идти. В довольно грубой форме. Я не видел в этом большой проблемы, да и вообще я не умею заставлять людей что-то делать. Мы с уважаемой Айвеной пошли к зиккурату самостоятельно. В целом нам там помощь и не требовалась, основную работу по расчистке вы выполнили ранее. А эти… граждане остались в лагере.
— Его что, Шерочка сожрала?
— Нет. Он попытался украсть оставленное вами ружьё, то, которое богато украшено, хотя решительно не понимаю, что он собирался с ним делать, не имея боеприпаса… Шерочка его покусала, но ничего серьёзного, я думаю, тогда не произошло. В общем, когда вечером мы вернулись, он оказался на взводе и начал предъявлять нам претензии. Ну, знаете, в своей самобытной манере. В конце концов, он попытался схватить Айвену за руку, сопровождая это действие комментариями, переполненными обсценной лексикой и сексуальными метафорами.
— Проф. Что. Произошло. Не надо тянуть ксара за уши!
— Ну… я не уверен. Уважаемая Айвена сделала что-то. Он ослеп. Кричал, что ему в глаза плеснули кислотой, хотя никаких ожогов у него на коже не было…
— Илия. Я позволю себе прервать твоего велеречивого соотечественника. Когда это ничтожество решило меня коснуться, я использовала чары своего дома. Он ослеп, чувствовал чесотку по всему телу. Но, поверь, у меня даже в мыслях не было нанести вред твоему имуществу. У нас это заклятие применяют как наказание для детей или для того, чтобы маг мог научиться концентрации. А этот мусор… впал в истерику. Расцарапал себе всё тело. А затем буквально выдавил себе глаза. Утром его труп закопали. Думаю, его прикончили двое других, когда их достало его нытьё. Я поставила купол над ними, чтобы мы не слышали этот жалкий скулёж. Я не спрашивала, что там произошло, и тело, конечно, не осматривала. Вот и всё.
Сука. Нет, так-то помер Трофим, и хер бы с ним. Просто я должен всё время помнить, что всякий там «гуманизм», «права человека» и полиция остались по ту сторону портала. А для альвы, нашей ушастенькой прелести, единственным правом человека является быть хорошим рабом, кстати. Если бы она не была в «трудной жизненной ситуации», она наверняка с таким, как я, и разговаривать бы не стала. «Не хотела нанести вред моему имуществу» — ну, охренеть теперь. С другой стороны, уголовник просто совсем безмозглый был. Вот уже действительно: «пал жертвой собственных привычек».
Я посмотрел на двоих оставшихся. Они выглядели пришибленными и на Айвену старались вообще не смотреть. Даже кавказец, зыркавший последнее время волком, как-то притих. Впечатлились, видимо, зайчики. Надеюсь, осознали, куда попали и до чего их могут довести «пагубные привычки». Они привыкли быть королями среди терпил. А здесь им самим без колебаний всадят нож в печень за неправильное слово или косой взгляд, причём проделают это с куда большим умением, чем они сами когда-либо могли. И нож в печени — это вообще не самое страшное, что с тобой может произойти, что Айвена им с успехом и продемонстрировала.
— Вот и всё, — повторил я задумчиво. — Проф, я понимаю, эту… мадам учили, что все остальные существа — мусор. Но вы-то куда смотрели? Вы вроде бы человек, склонный разделять иллюзии гуманистов.
— Очень странная претензия, Илья. Снять чары я не мог. Ко мне уважаемая Айвена относится едва ли лучше, чем к этим гражданам. Заставить её отменить заклинание я не в силах. На слова мои она только посмеялась и поставила тот самый купол. Вы сами-то о чём думали, оставляя эту троицу со мной и обманчиво безобидной и внешне привлекательной девицей? Хорошо, что у нас только один труп образовался. Шерочка всё же выглядит достаточно внушительно. И, кстати, удивительно умная девочка… С позиции гуманизма я мог его только добить, чтобы не мучился. Но я пока ещё не готов лишить человека жизни своими руками, через эту грань, думаю, мне не переступить.