— Хорошо. Хотя уверен, у Лютого есть козыри в рукаве. Не стоит думать, что он идиот. Кто-то из совета на его стороне? Это очень плохо. Если это не цверг… Тимофей так и так под ними, и он бесполезен. Речь не о нём. И у нас остаются Добромир, Рада и Ананта. Три владеющих силами. Если это Рада, то Ингвар точно будет не на нашей стороне. Что ты так смотришь, Илья? Не подумал и предупредил их? Сейчас уже ничего не изменить.
— Да уж. Я честно говоря, про Тимофея подумал.
— А зачем о нём говорить, мол он на нашей стороне? Что он может? Его, скорее всего, одним из первых под нож и пустят. У него наверняка можно нормально поживиться. Ладно, пойду с Зигмунтом говорить. Готовьтесь.
Как только Шор вышел из круга тишины, Айвена неохотно обратилась к Шайе.
— Могу помочь стать ещё незаметнее. На время. Тебе и зверюге твоей полосатой.
— Будет очень кстати, Авена. Благодар-рю.
— Это несложно, — высокомерно отрезала альва. — А эффективность вашу повысит. Кстати, всем сделаю теневые плащи.
— Эт чего за штука такая?
— Это размытие силуэта. Ночью работает отлично. Легче прятаться. В тебя намного сложнее попасть из метательного оружия, даже если противник знает, где ты. И даже в рукопашной, если против тебя не мастер-воин, эта чара даёт преимущество.
— Всех обеспечишь?
— Да, всех твоих людей, кто сейчас здесь.
— Вот и ладушки, — я с лязгом вогнал пять патронов в магазин штуцера, вращая механизм затвора. — Сейчас Шор вернётся, и погнали. Шайя, красотка, помоги доспехи натянуть. И сама пакуйся. Всё. Готовность ноль. Цигель-цигель.
Последний щелчок, и пятый спецпатрон из красной коробки встал на место. Сегодня не мелочимся. Трофеями расходы отобьём.
Мгла окутала… что-то там про прокуратора. В общем, на рыночной площади стало темно, хоть глаз выколи. Правда, не для тех, кто принял зелье ночного зрения. А я принял. Оно недорогое, и запас небольшой у нас был. Так что мы снабдили им всех имеющихся бойцов, которые не видели в темноте. Восемь парней Зигги и я. У Шора, как обычно, какие-то свои приблуды, ему зелье не понадобилось. У охотников, которые обещали присоединиться к веселью, наверное, было своё.
Надо сказать, Рубежное не переставало меня удивлять. Например, шесть центральных улиц и площадь освещали «вечные» светильники. Не «огни большого города», конечно, но это ведь посёлок на краю Зыби! Но рыночная площадь утопала в темноте. Тускло светили фонари на фургонах Зигмунта, делая окружающую ночь еще темнее.
Мы сидели в засаде, наблюдая, как четверо часовых бродят вокруг фургонов, звеня железом.
Альва возле меня, полуприкрыв глаза и отложив посох, завела тихий речитатив. До фургонов противника метров сто. Сильна. Я, конечно, всю информацию о магии черпал из компьютерных игр и книг, но, думаю, дистанция имеет значение.
На мгновение вокруг неё полыхнула фиолетовая аура. Айвена открыла глаза и прошептала:
— Готово. Шайя. Твой выход.
Всколыхнулись тени неподалёку. Даже с ночным зрением мне не удавалось различить силуэты наших диверсантов.
Я выглянул в бойницу, прорезанную в импровизированном щите, снятом со стенки фургона. И вложил в неё ствол ружья. Шор рядом повторил моё движение.
Секунды текли. Один из силуэтов часовых скрылся за фургоном. Второй подошёл к углу и внезапно осел бесформенной кучей.
— Курт? Че за херня? — крикнул третий, поворачиваясь в ту же сторону. Что-то его насторожило.
Тьма за его спиной ожила.
Удар!
Здоровенного мужика снесло с ног, раздалось глухое рычание.
Возня, звон. Там Машка, мужик не жилец.
Четвёртый, уже понимая, что происходит какая-то нездоровая ерунда, завопил:
— Тревога! Тревога, мать ва… хрраррр…
И завалился на спину. Минус четыре. Внутри фургонов началось какое-то шевеление. Скрип, скрежет, звон. Мы и не рассчитывали, что Шайя проделает всё совершенно беззвучно.
Шайя, пока наёмники раскачивались, должна была свалить подальше вместе с питомцами.
Дальнейшее меня немного ошарашило. Мы полагали, что наёмники будут выскакивать в двери, мешая друг другу и давая нам время прицелиться. Мы недооценили этих парней.
Стены фургонов с грохотом упали на землю рыночной площади. И наёмники хлынули потоком в нашем направлении.
Айвена, которая последние секунды что-то бормотала, выкрикнула: «Люс!» — и над фургонами повисло маленькое солнце. Мы оставались в тени, а противники оказались ярко освещены. И совсем немного, но замешкались от внезапной иллюминации.