Отходили по ровному полю нестройной колонной. Откуда ни возьмись, налетели «юнкерсы». Они шли на восток, но заметили красноармейцев и не удержались от лёгкой добычи, стали пикировать и сбрасывать бомбы. На выходе из пике стреляли по бойцам из пулемётов стрелки из задней кабины.
Бойцы заметались, но куда спрячешься в открытом поле? Полегло много, после бомбёжки едва полсотни человек насчитывалось.
Алексей лежал в воронке, слушая непрерывный гул и вой входящих в пике немецких бомбардировщиков, всем телом ощущая дрожь земли, рождающуюся при каждом взрыве, и думал: «Да где же наши самолёты, почему их не видно? Почему немцы безнаказанно бомбят и расстреливают нас?» Чтобы хоть как-то избавиться от чувства безысходности, возникшей при мысли, что немцы чувствуют себя хозяевами положения, он перевернулся на спину и поймал в прицел пикирующий на него самолёт. Выстрел, второй, третий — а «юнкерсу» хоть бы что! Он отбомбился и ушёл вверх, освобождая место следующему.
Алексей догадался, что по стеклу кабины стрелять бессмысленно, оно бронированное. Он перенёс прицел и стал стрелять по крыльям и фюзеляжам самолётов. Особенно старался подловить самолёт в самой нижней точке пике, когда он был ближе всего к земле.
За пять минут Алексей расстрелял пять магазинов. Вроде попал, один из «юнкерсов» пустил за собой белый след — то ли водяной пар, то ли дым. «Юнкерс» сбросил в стороне оставшиеся бомбы и, не набирая высоту, развернулся на запад, к аэродрому.
После бомбёжки оставшиеся в живых бойцы пошли на восток, с тревогой поглядывая на небо — ведь немцы могли по рации вызвать другую авиагруппу. Но пронесло.
Они добрались до почти целого села и расположились на ночёвку в избах. Единственный из оставшихся в живых командиров ушёл и вернулся под утро на мотоцикле. Построил бойцов:
— Ты, ты, — шёл он вдоль шеренги бойцов, — выйти из строя.
— Есть.
Алексей попал в число тех, на кого указал ротный.
— Все отобранным идти на тот конец села. Там склады. Временно вы поступаете в распоряжение начальника склада. Старшим назначаю… — командир пробежал глазами по крохотной шеренге бойцов и ткнул пальцем в Алексея.
— Ефрейтор Ветров, — принял стойку «смирно» Алексей.
— …Ефрейтора Ветрова, — повторил командир.
— Есть!
— Шагом марш!
Отобранные бойцы построились в колонну по одному и пошли на другой конец села. Оно оказалось длинным и имело всего одну улицу.
Разбитые остатки полка командир роты увел в другую сторону.
Группа бойцов прошла уже всё село, но складов не увидела. Не в избах же они разместились?
Наконец невдалеке от села, у чахлой рощицы, они заметили два небольших холма. Алексей направил свою команду туда, тем более что к холмам вела малоезженая дорога.
— Стой, кто идёт?
Из-за дерева вышел часовой. Он был в форме и держал в руках винтовку с примкнутым штыком.
— Это склады?
Вопрос, конечно, прозвучал глупо. Кто в военное время ответит на него утвердительно незнакомым людям? А вдруг это диверсанты? В начале войны немцы забрасывали к нам своих агентов — переодетых, хорошо говорящих по-русски. Вот и часовой направил на группу бойцов свою винтовку.
— Уходите.
— Мы склады ищем, зови старших.
— Десять шагов назад!
Бойцы отошли, а часовой подошёл к дереву. То ли кнопка там была, то ли телефон, но вскоре к ним из-за деревьев подошёл техник-лейтенант с интендантскими петлицами.
— Кто меня спрашивал?
Алексей подошёл поближе.
— Ефрейтор Ветров, направлен в ваше временное распоряжение командиром роты.
— Фу, наконец-то! — интендант снял фуражку и вытер лысину платком — многие командиры того времени по тогдашней моде головы брили.
Интендант снова надел фуражку, козырнул.
— Техник-интендант Соловьёв, начальник склада корпуса. Отойдём, ефрейтор, в сторонку.
И Соловьев поведал ему, что о складах, в суматохе, скорее всего, забыли. Связи нет, а кроме него остался всего один человек — часовой.
— Вот он, вас останавливал. В караульное помещение бомба угодила, всех поубивала.
— Да где склады-то?
— Перед вами. Ещё довоенной постройки. Добротно строили и маскировали. Вашей задачей будет охрана этих складов. Сможете?
— Дело нехитрое. Вы входы-выходы покажите, чтобы определиться с караулом.
— Непременно!
— Нам бы ещё поесть. Второй день крошки во рту не было.
— Обязательно. Пойдёмте, накормлю.
Интендант обошёл один из холмиков, открыл невзрачную, замаскированную дверь. За ней было что-то вроде каптёрки. В ней находился стол, несколько стульев и шкаф с бумагами.
— Садитесь, ешьте, — интендант поставил на стол несколько банок консервов, положил сухари.
Уговаривать никого не пришлось.
Интендант терпеливо дожидался, пока бойцы поедят, потом подозвал Алексея.
— Пойдёмте, выйдем.
На свежем воздухе Алексей спросил:
— Так где же склады? Ни вышек, ни ограды, ни ворот я не вижу.
— Ворота, вернее — въезды для машин замаскированы и открываются изнутри. А все склады под землёй, в бетонных укрытиях.
— Тогда что тут охранять? Только одну дверь?
— Почему одну? Две! У меня один часовой бессменно стоит. Сейчас я вас познакомлю, и он вам покажет, где посты были.
Интендант познакомил его с часовым.
— Виктор, покажи ефрейтору посты — ну, где они раньше были.
— Есть!
Постов оказалось четыре. Два у дверей, и два — у замаскированных ворот. Даже стоя рядом с ними, невозможно было догадаться.
— Слышь, Вить, а что это за склады?
— А тут всё, кроме боеприпасов: сапоги, форма, бельё, консервы — всё, что душе угодно.
— Я думал, на складах народу полно — грузчики, всякий счётный люд, охрана, грузовики шастают туда-сюда, погрузка-выгрузка.
— Это на армейских. У нас же склад особый.
— Мне кажется, сейчас тот случай и есть. В войсках жратвы не хватает, а у вас запасов полно. Стоит немцам его захватить, представляешь, какой им подарок будет?
— Техник-интендант к начальству для этого идти хочет. Склады надо эвакуировать, только загвоздка в том, что здесь припасов не один эшелон.
— Это же сколько грузовиков вывезти надо? — изумился Алексей.
— Для того Соловьёв охрану и выпросил — вас, значит. И к начальству потому идёт.
— Так, я понял. Поскольку я теперь караульный начальник, поступаешь в моё распоряжение. С поста я тебя меняю, иди отоспись.
— О! Наконец-то!
Алексей вернулся к Виктору на склад, назначил двух караульных и сам отвёл их на посты. Других он решил пока не задействовать. Они будут отдыхающей сменой, ведь караул надо нести круглосуточный. В комнатке был всего один топчан, но часовой нашёл выход. Он принёс на склад два матраца и бросил их на пол.
— Отдыхайте!
— Как же вы обходились одним топчаном?
— Так в караульном помещении всё было — и печь, и топчаны. Теперь там воронка одна. А здесь мы по очереди с техником-интендантом отдыхали.
— Слушай, Виктор, а бритвенный прибор у тебя есть? — Алексей провёл рукой по щетине.
— Есть.
Алексей сел бриться. Война войной, а опускаться до скотского состояния ему не хотелось. Свежего подворотничка его гимнастёрка не видела давно, и постирать её надо: пропылилась она, потом пропахла.
Так и занимался он часа два бытовыми делами.
Глядя на него, и остальные бойцы привели себя в порядок и стали выглядеть, как небольшое воинское подразделение, а не банда. Бойцы, недоедавшие и недосыпавшие в боях за Ржев, воспринимали охрану складов как Божью благодать. Поел — на пост — сменился — спать. Потом всё по новой. Курорт!
— Век бы так служил! — мечтательно сказал Семен.
— Да, кому-то везёт, а наше везение скоро кончится. Вернётся наш интендант с грузовиком, будем мы грузить ящики-бочки до отупения, а потом снова в полк, — это Фёдор спустил Семёна на землю.
— Знать бы, где ещё наш полк теперь, — вздохнул Иван.
Алексей посмотрел на часы-ходики, висевшие на стене.