— Приготовиться к смене караула!
Проверив, заряжено ли оружие у часового, он повёл караул на смену. Шёл и думал: «Ведь и правда через день-два интендант вернётся. А грузить, пупки надрывать придётся им да шоферам. И куда потом, неизвестно. Может, интендант привезёт приказ и на них?»
Но прошел день, за ним другой. Такая служба всем нравилась. В мирной жизни никто ходить в караулы не хотел, а теперь никто не отлынивал, все службу несли исправно. Видимо, каждый в душе надеялся остаться при складе.
А интендант всё не появлялся. Откуда бойцам было знать, что на их участке фронта немцы перешли в наступление, и интендант не добрался до начальства и не придёт никогда, потому что убит. И помощи им теперь ждать абсолютно неоткуда.
День шёл за днём. Заморосило, по утрам стало прохладно. Надвигалась осень 1942 года.
Виктор, как своего рода старослужащий на складе, махнул рукой:
— Выбирайте себе шинели или телогрейки — кому что по душе. Как-нибудь интендант спишет, больше добра пропадает.
Ради такого случая Виктор запустил дизель-генератор. Оказывается, был на складе такой, для освещения. Склады он знал хорошо — что где лежит.
Они прихватили свежее нательное бельё и портянки, выбрали шинели по размеру, и Виктор снова махнул рукой:
— А, семь бед — один ответ. Выбирайте себе новую форму.
Алексей давно хотел новую гимнастёрку и галифе — старые от ползанья по битым кирпичам прохудились на локтях и коленях.
Вернулись они в каптёрку, как новые пятаки — в обновках. Вот только сапёрных лопаток и поясных ремней на складах не было.
— И не ищите, нет их. Мне не жалко, — сказал Виктор.
А малую сапёрную лопатку хотел заиметь каждый, памятуя, как они рыли окопы одной лопаткой вдесятером.
Во время ночной смены караула Алексей услышал далеко на востоке погромыхивание. Это его насторожило. Громыхал орудиями фронт, но он должен быть на западе. Алексей обеспокоился, но бойцам виду не подал. Неужели немцы их обошли и теперь склад в немецком тылу? Тревогу в душу вселило ещё и долгое невозвращение интенданта — ведь прошла уже неделя. Если ему не дали грузовики, то он сам должен был вернуться — ведь на складах вверенное ему имущество и караул.
Всю ночь он проворочался на жёстком топчане. По всему выходило, что он старший на складе. И теперь он должен решить — бросить склад и увести солдат к своим, или до конца исполнять приказ. Выбор нелёгкий — в армии приказ положено исполнять.
Уже под утро, взвесив все «за» и «против», он решил оставаться на складе и продолжать нести службу. Но одного бойца отправить на восток. Один человек по-всякому, если голова на плечах есть, должен был к своим пробраться — ведь на складе на многие миллионы народных рублей военного имущества и провизии. Как всё это бросить?
Потом он стал перебирать в мозгу — кого послать? Нужен человек решительный и осторожный. Он остановил свой выбор на Фёдоре. Виктор — парень хороший, но он всё время на складе просидел, живого немца в глаза не видел, фронтового опыта нет. Да, пожалуй — только Федор способен дойти до своих.
— Ты чего это смурной, старшой? — спросил его утром Семён.
— Тебе бы мои заботы! — хмуро ответил Алексей.
— Радуйся жизни! Стрельбы нет, жратвы навалом, начальство отсутствует… Чем не житуха?
Алексей сделал развод караула и отозвал Фёдора в сторону.
— Тебя ничего не беспокоит? — спросил он его в лоб.
— Громыхает на востоке.
— Что думаешь?
— Похоже, в колечке мы оказались.
— Вот я и сам так думаю. И решил: надо тебе к своим пробираться, сообщить про склад, про нас. Что дальше нам делать? Пусть хоть с самолёта записку сбросят, или ты назад вернёшься.
Фёдор не стал пререкаться. Он сам понимал, что неопределённое положение не может продолжаться долго.
— Когда идти?
— Бери запас продуктов в дорогу и иди.
— Прямо сейчас?
Не хотелось Фёдору уходить, и Алексей его понимал. Сытая, спокойная жизнь при складе — вроде отдыха. Вокруг него были свои, жизнь протекала по армейскому распорядку, а теперь ему предстояло идти в неведомое. Карты нет, где наши — неизвестно, как неизвестно и то, удастся ли добраться до своих.
Фёдор вздохнул, вернулся в каптёрку, набил «сидор» сухарями и консервами, проверил подсумки.
— Патронов маловато.
— Держи, — Алексей отсыпал ему пригоршню патронов из своего запаса. — Тебе бой вести нет надобности. Если мы в окружении, днём присмотрись, ночью просочись незаметно. А начнёшь стрелять — себя обнаружишь. Немцы не отстанут, пока тебя не убьют.
— Знаю, выходил уже один раз из «кольца». Только тогда мы целой ротой пробивались.
— Ну, удачи. Помни, мы ждём, от тебя жизнь пятерых бойцов зависит.
— Помню, не подведу, — Фёдор вскинул к пилотке руку. Алексей — тоже. На фронте, в траншее не козыряли, а тут вдруг само собой вышло.
Фёдор, сгорбившись, ушёл.
— Куда это он? — спросил Семён.
— К нашим. Что-то интенданта долго нет.
— А по мне — так пусть и вовсе не приходит. Так бы и сидел до конца войны.
— Ага, как у бабы под юбкой. Брось винтовку и иди в примаки, село недалеко.
— Да ты что, старшой! И помечтать уже нельзя!
— Язык как помело!
В полдень Алексей поменял караул. Парни сразу заметили отсутствие Фёдора.
— А Федька где?
— По моему приказу ушёл.
Бойцы переглянулись.
— Значит, не послышалось мне, — сказал Виктор. — Похоже, фронт от нас на востоке уже.
— Не послышалось, — кивнул Алексей.
Теперь у Алексея вместе с Виктором оставалось четыре бойца. А через день случилась неприятность.
Алексей выставил караул, как обычно, а когда пришёл, как разводящий, менять часовых, Семёна на посту не оказалось. Выстрела они не слышали, следов борьбы, крови не было.
— Ушёл, паскуда! — сказал Виктор. — Вчера вечером две банки тушёнки в карман сунул. Я увидел, так он засмеялся, говорит — на посту ночью есть охота.
— Дезертир! — подвёл итог Алексей. — Выйдем к нашим — доложу. Лишь бы немцев сюда не привёл.
— Неужто он на предательство способен? — удивился Виктор. — Из одного же котелка ели, спали рядом.
— Чужая душа — потёмки. Благодарить Бога надо, что он нас ночью не перестрелял. Его теперь или немцы шлёпнут, или наши, когда придут.
— Иуда и есть! — сплюнул Виктор.
Несколько дней бойцы провели в тревожном ожидании — приведёт Семён немцев или нет? На ночь Алексей выставлял усиленный караул — двоих, а иногда и троих часовых.
Но дни шли, а Фёдор не возвращался — как и Семён. Наверняка он ушёл подальше и пригрелся у какой-нибудь молодушки.
Бани при складе не было, но артезианская вода имелась, поскольку была пробурена скважина — как на дачах у городских жителей. Ручной насос воду подавал исправно, вдоволь хватало и умыться, и попить. Однако раз в неделю Алексей приказывал менять нательное бельё, как и положено в армии после бани. Грязное бельё складывали в стопочку в углу. Это бельё Алексей не выкидывал — казённое имущество! Да, грязное, но оно есть — всё по описи.
Вот и сейчас они с Виктором шли вдоль стеллажей с бельём.
— Так, рубахи нательные — бери пять.
Виктор отсчитал из стопки белья пять нательных рубах и перевязал их бечёвкой. Неожиданно у входа на склад, где была каптёрка и караулка, раздался сильный взрыв. Их оглушило, здорово тряхнуло. Дизель-генератор заглох, погас свет.
— Что это было? — испуганно спросил Виктор.
— Откуда мне знать? Попробуй запустить электростанцию.
Тракторный пускач завёлся сразу, но дизель, чихнув несколько раз, заводиться не захотел.
— Виктор, а фонарики на складе есть?
— Нет, они относятся к инженерному имуществу. Но свечи есть.
— Да мне всё равно, лишь бы свет был. Надо к выходу идти, понять, что случилось.
Алексей беспокоился, как там его бойцы, живы ли?
Проход из склада в каптёрку был завален кусками бетона, засыпан землёй. Если разгребать руками, на месяц работы хватит. Не хватало только, чтобы они оказались заперты на складе. От голода и жажды не помрут, на полках есть всё, продержатся долго. Но натура Алексея была деятельной. Там, за стенами склада война, а он здесь!