Домой он добрался быстро, вывалил новую одежду перед Машей и пошел на кухню, не сомневаясь, что шишимора сразу займется примеркой — женщины есть женщины и неважно какой они породы, программа у всех одинакова.
Он съел почти килограмм сырого мяса, его организм просил этого со вчерашнего вечера и сел к окну пить чай. Вечер близился к своему завершению. Звезды вылезли на темное, подсвеченное красками рекламы небо. Во дворе зажегся мощный фонарь. Раньше его не было, а может и был, но не горел, но теперь стало светло, как днем. Прибежала Маша, натянувшая на себя бежевый плащ, который ей купила Лада, и стала откровенно хвастаться обновкой, потом что-то проверещала и полезла к нему на подоконник, таща лист бумаги.
— Зачем это тебе, Маша?
— Светло… плохо…
Мара прислонила лист к холодному оконному стеклу. Вадим закрепил бумагу скотчем, чтобы она не упала, удивляясь ее желтизне и плотности, и неожиданно понял, что Маша принесла карту подземелья — ту самую, с которой все началось. Вон крест и змея нарисованная рядом, скрывающая пять туннелей сходящихся в одной точке. А вот сеть туннелей верхнего уровня, а что это?..
Он присмотрелся и увидел очертание какого-то малопонятного пространства. Взял в руки листок, и изображение тут же пропало, оказалось, что увидеть контуры можно только под мощным светом. Маша заверещала и попыталась вырвать у него карту, пришлось предложить ей на выбор пару плакатов, валявшихся у него в шкафу. Эта ее устроило, мара прижала плотную бумагу к стеклу, свет фонаря перестал бить в глаза, он закрепил плакаты скотчем, и довольная шишимора легла на подоконник.
Озадаченный Вадим вернулся в комнату, прижал карту к настольной лампе и снова увидел под обычной картой абрисы явно никем неисследованного подземелья.
Он нашел кусок кальки и скопировал все, что смог, а потом перенес обнаруженные туннели и спуски на рабочую карту. С этим уже можно было отправляться на разведку, правда, смущал очередной знак змеи нанесенный тем же скрытым образом.
Вадим почистил зубы и лег спать, продумывая детали своего будущего похода, может поэтому ему приснились кошмары. Пришлось сражаться с разными тварями, пробираясь через полуразрушенные туннели к заветному крестику. Когда спустился в нижний туннель, в проход вылезло сразу три василиска, он сдался и решил отступить. Увы, назад его тоже не пустили какая-то странная и очень агрессивная нечисть, пришлось пробиваться в узкий тупиковый проход, куда не могли пробраться крупные твари, а тех немногих, кому все-таки удавалось пролезть, он зарубил мечом.
Потом стены стали рушиться под напором огромных нагов, и он впервые задумался над тем, стоило ли вообще сюда лезть? От тягостного недоумения и ощущения собственной глупости он и проснулся.
Через окно в квартиру проникал серый рассвет, начинался новый день и новая рабочая неделя. Будильник показывал семь. Он встал и пошел в ванную, посмотрел на себя в зеркало и в очередной раз удивился — на него смотрел из зеркала мускулистый хмурый парень с короткой прической, таких ребят показывают в кино, как героев боевиков. Он хмыкнул и недоверчиво покачал головой. Конечно, произошло многое. Сказал бы кто раньше, что он будет таскать с собой меч и стилет, а под диваном хранить помповое ружье, то рассмеялся бы в лицо. Но это есть. Неужели так и становятся героями? Одно цепляется за другое, и выбора нет, хочешь жить — сражайся! Либо герой, либо мертвец — другого просто не дано?
Он умылся и вздохнул: идти никуда не хотелось, за эти десять дней как-то отвык от работы, но без нее было непонятно, чем себя занять. Одеваясь, включил телевизор, в новостях все еще обсуждали убийство заместителя губернатора. Выступали высокие чины из МВД, обещавшие дать достойный отпор террористам, посмевшим убить великого политика, отца многочисленных детей и просто замечательного человека. Потом показали заплаканную вдову, которая бойко рассказала, как ей будет плохо без такого чудесного мужа, при этом светясь изнутри радостью и счастьем.
И тут внутри у Крота зазудело. Именно зазудело, другого слова он подобрать не смог. Причем настроение сразу испортилось. Возникло чувство, что за ним кто-то наблюдает. Редкие волоски на мускулистых руках поднялись, по коже пробежали мурашки, ему стало зябко, он начал одеваться, вслушиваясь в себя. Зуд никуда не ушел, только стал чуть слабее, но теперь он понял, в чем дело — в нем просыпалось чувство опасности, в недалеком будущем его явно ждала беда.
Крот прошел на кухню и открыл форточку. Мара поежилась от морозного воздуха и недовольно покосилась на него.