— Мне идти пора, — сказал Лада. — Тебе уже лучше?
— Мне хорошо.
— Мне тоже.
— Когда мы еще раз увидимся?
— Тебя не убьют?
— Я не знаю, — честно ответил Вадим. — Моя жизнь вступила в какую-то новую фазу, я не очень хорошо понимаю, что происходит, только вижу, что все меняется. Скажи, если я стану охотником за нечистью, мне станет легче выживать?
Лада закрыла глаза.
— Отодвинься, а лучше отойди к окну, ты слишком близко и меня это отвлекает — не о том думаю.
— Ладно, — он сел на пол у окна, из кухни пришла Маша и залезла к нему на колени, и оба стали наблюдать за девушкой.
Лада закрыла глаза, потом подняла руку и нарисовала перед собой круг. Крот готов был поклясться, что видел, как за ее пальцами следовала голубая сверкающая линия. Поверить, он в это не мог, уж слишком походило на фильмы, которые он смотрел: там всегда, когда присутствовала магия, показывались подобные штучки.
В комнате было сумрачно, свет в нее падал только от фонаря во дворе, по потолку ползали колючие тени от деревьев, которые раскачивал ветер. И еще было необычайно уютно и как-то странно…
Какое-то время ничего не происходило, потом девушка опустила руку и вздохнула.
— Что увидела?
— Многое, — голос Лады немного дрожал, как бывает после напряжения, или когда долго сдерживают дыхание. — Больше, чем хотела увидеть. На твой вопрос могу ответить. Станешь охотником, появятся друзья, а без них окажешься один на один со своими врагами.
— А ты мне друг?
— Боюсь, что даже больше, а вот шишимора точно твой друг, ты ей можешь верить, она тебе поможет и не раз. Не обижай ее и верь тому, что она скажет.
— Она же не человек, просто повторяет слова как попугай.
— Это не так, она хорошо понимает, что говорит, и в ее словах всегда есть смысл.
— Странно.
— Что я сказала странного?
— Все, что ты говоришь, необычно.
— Жизнь намного страннее. Например, сейчас мир катится к перелому, после которого все изменится и никогда больше не будет прежним.
— Ты об апокалипсисе?
— Да.
— Ты всерьез считаешь, что он будет?
— Но он же уже происходит! — Девушка встала. — Климат изменился и больше никогда не станет таким, каким был. Черное море на метр поднялось, пляжи стали меньше. То холодно, то жарко, землетрясения по всему миру идут, вулканы просыпаются…
— А разве можно это изменить?
— Кое-что то изменить можно.
— Что например?
— Отношение друг к другу, лучше иметь друзей рядом, чем врагов, когда все вокруг становится плохо.
— И в этом я не уверен.
— Это твое дело, — Лада пошла к двери. — Провожать меня не нужно. Станет плохо, звони, но помни, что я учусь и времени у меня не так много.
Она ушла, Вадим закрыл за ней дверь и взял в руки телефон. Не то чтобы на его решение повлияли слова Лады, просто этот разговор стал той соломинкой, что сломала спину верблюда.
— Волк? Это я Вадим. Я буду с тобой охотиться.
— Понял, будь готов, есть небольшой заказ. Оружие нашел?
— Тот самый меч.
— Ясно, огнестрел за мной. Отдыхай. Ориентировочное время — завтра.
Вадим сел на пол рядом с шишиморой, та сразу снова залезла ему на колени.
— На охоту со мной пойдешь?
— Пойдешь…
— Никогда не пойму, ты это говоришь осознанно или повторяешь?
— Осознанно…
— Правда?
— Тогда скажи, я Ладе нравлюсь?
— Нравлюсь…
— Не ты, а я.
— Ты…
— Молодец, договорились. Кушать хочешь или ляжем спать?
— Спать…
— Хорошо, по крайней мере, ты никогда со мной не споришь, правда, ощущение такое, что я разговариваю с эхом.
Маша не ответила, она закрутилась волчком, к чему-то прислушиваясь, что натолкнула Крота на правильные, нужные мысли.
— Слушай, а ты же у меня ни разу в туалет не ходила, — Вадим открыл дверь. — Заходи, покажу, как здесь все устроено. Если ты такая умная, то поймешь. Вот здесь вода, это, считай, как над ручьем сидишь на дереве и делаешь свои дела в воду, потом вот сюда нажимаешь, и все уносит. Понятно.
— Понятно… — мара залезла на унитаз. — Ручей…
Вадим отвернулся, почему-то ему стало неудобно на это смотреть и повернулся только тогда, когда услышал звук смыва. Шишимора уже вышла из туалета. Крот недоверчиво покачал головой и отправился в ванную чистить зубы.
Спала шишимора беспокойно, ночью несколько раз вставала: первый раз — поужинать, второй — неизвестно куда. Крот отнесся к этому философски, правда, когда мара, нагулявшись и замерзнув, залезла к нему под одеяло, Вадим возмутился, но теплые мохнатые ручки обняли его за шею, и он тут же ей все простил.