– Я люблю летать на шаре. Когда-то у меня даже был свой, — ее глаза распахнулись еще сильнее, — но в силу обстоятельств пришлось оставить это занятие.
– Наверное, все девушки были в восторге от таких прогулок? — Теперь ее глаза немного сощурились, и в них промелькнула ревность.
– Ты не поверишь, — пряча улыбку и стараясь не показать, что заметил ревнивую искорку в ее взгляде, ответил я, — но раньше мне эта мысль не приходила в голову. Полет на шаре это не заурядное время провождение. Это как часть души и нежелательным вторжением можно загубить все.
– А я чем заслужила такое доверие? — Разглядывая меня сквозь тонкие стенки бокала, спросила она.
– Ты особенная, — я откинулся на спинку стула и с удовольствием насладился всей гаммой чувств, которые отразились на ее лице. — Когда я впервые увидел тебя в клубе в компании твоих подруг, то очень удивился. Ты отличаешься от всех этих бездушных размалеванных матрешек, которые хотят продать себя подороже. Я сейчас понимаю, свою реакцию на тебя в тот вечер. Ты пригвоздила меня к полу, я впал в состояние близкое к коме, не зная, о чем можно с тобой поговорить. И когда ты вдруг согласилась поехать со мной…
– Ты решил, что я такая же бездушная размалеванная матрешка? — Перебила меня Настя.
– Я решил, что ошибся, — тихо ответил я и, протянув руку, накрыл ее ладонь своей. — Прости меня.
– Тот день был для меня очень странным, а предшествовавшие ему недели еще более непонятными и беспокойными, — ее рука чуть дрогнула под моей и я, решив, что ей неудобно убрал ладонь. — Меня преследовало ощущение взгляда в спину, а когда я увидела тебя и как на тебя смотрят, и что про тебя говорят эти матрешки, меня замкнуло. И я решила, во что бы то ни стало увести тебя от всех, — ее ресницы опустились, стыдливо прикрывая глаза. Я почувствовал, что ей неловко говорить об этом и решил помочь ей.
– Хорошо, что ты сама подошла ко мне, — вновь делая попытку дотронуться до ее руки, сказал я, — сам бы я, наверное, не решился.
– Давай не будем вспоминать этот вечер, — попросила Настя.
– Только один вопрос, — я умоляюще посмотрел на нее, и Настя кивнула, — как давно ты почувствовала взгляд в спину?
– Давно, — она прикрыла глаза, вспоминая, — очень давно. Все началось с легкого беспокойства, я не могу сказать точно. Но после встречи с тобой это ощущение пропало.
– Все правильно, — я широко улыбнулся, — я начал тебя искать три года назад, а когда нашел, то сразу потерял. Но сейчас я не намерен тебя терять.
– Что значит, ты начал искать меня три года назад?
– В какой-то момент, я понял, что я на целом свете один и у меня никого нет.
Нет любимого человека рядом, который поймет и поддержит в трудную минуту. И я начал искать.
На улице стемнело и вокруг беседки желтыми огоньками зажглись фонари. Из темноты вынырнула затянутая в черный фрак фигура скрипача. Он поднялся к нам в беседку и заиграл красивую неизвестную мне композицию. Я поднялся и пригласил
Настю на танец. Мы закружились в медленном вальсе. Двигалась Настя очень профессионально. Я никогда не был знатоком, но годы тренировок сделали меня им.
– Ты прекрасно танцуешь, — шепнул я ей на ухо.
– Я знаю, — ответила Настя, — я с пяти лет занимаюсь танцами. Мама очень хотела видеть меня на соревнованиях по бальным танцам. Я даже занимала первые места, но когда поступила в институт, танцы пришлось оставить. Мама очень расстроилась и в порыве чувств даже предлагала мне бросить учебу и профессионально заняться танцами, но нам с папой удалось ее переубедить.
– Ты скучаешь по танцам? — Я постарался, чтобы она не заметила в моих словах подвоха.
— Да, но хорошо подготовленного партнера найти трудно, — в ее словах прозвучал вызов.
– А моя кандидатура подойдет? — Прижав ее к себе, спросил я.
– Подойдет, — Настя посмотрела мне прямо в глаза, — у тебя есть конкретные предложения?
– Поехали.
Я расплатился за ужин, и мы уютно устроившись на заднем сидении мерседеса, возвращались в Москву. Машина остановилась около небольшого закрытого клуба любителей танго. Швейцар на входе поздоровался, назвав меня по имени, и Настя вопросительно взглянула на меня.
— Хозяйка этого заведения, моя старинная знакомая, — шепнул ей на ухо я.
Мы прошли в просторный зал пахнущий дорогим табаком и духами и заняли единственный свободный столик. Едва мы расположились, к нам подошла хозяйка, одетая в длинное черное платье с глухим горлом и открытой спиной из высокого разреза выглядывала стройная ножка.