Как же был прав Юлий: светлый не значит добрый! Ни один человек в здравом уме не воспользуется демонической плетью. Страшная сила, которой заключается в том, что подвергшийся удару лишается души, которая, отправляется прямиком к древним демонам в ад, а тело становится вечным рабом, нападавшего. Душа и тело испытывают одинаковые нестерпимые муки. Против этой плети есть одно заклинание, тоже имеющее демоническое начало. Слова на древнем языке, услужливо подсказала память. Волшебница, беря размах, начала описывать плетью круг. Инара не сводила глаз руки, держащей плеть. Я собрался с духом произнести слова заклинания, как в голове раздался голос Юлия: «Если ты это сделаешь, то темная сторона Авроры вырвется из-под контроля, и тьма накроет этот мир».
Со стороны подъезда послышался крик и шум драки, я повернулся туда, и в этот же миг волшебница взмахнула плетью. Из подъезда выскочил Шон, перекинув через плечо Настю. Ее руки безвольно свисали, похоже, она обездвижена каким-то заклятием. Следом с безумными глазами появился Феликс. Ему это приключение было едва по силам. Эдварда не было, но я чувствовал смерть только двух темных магов, значит Эдвард — жив. Возможно, он ранен и остается надеяться, что ранение не смертельно.
– Раиса, портал! — заорал Шон. Волшебница сделала пасс свободной рукой, и неловко дернувшись, кинула сгусток энергии в сторону Шона. Первым в портал шагнул Феликс. Тем временем, горящей змеей, плеть взвилась в небо. Неверную траекторию волшебница заметила слишком поздно. Описав в воздухе восьмерку и опалив верхушку дерева, плеть обмоталась вокруг своей хозяйки. Запах паленого тела ударил в нос. Издав предсмертный вопль, тело волшебницы рухнуло на землю, а ее растерянный образ остался стоять на месте и затравленно оглядывался по сторонам. Из темноты вынырнули четыре черные тени, подхватили слабо сопротивляющийся образ и исчезли. И тут Шон прокричал слова подчинения и назвал имя светлой волшебницы. Ее тело медленно поднялось с земли и вслед за Шоном исчезло в портале.
Мы с Инарой переглянулись и не сговариваясь бросились в подъезд. Эдвард лежал на лестнице без сознания. Быстро осмотрев тело, Инара стянула с себя ремень и перетянула ногу чуть повыше бедра.
– Артерия перебита, — сказала она, затягивая ремень потуже, — нам надо срочно доставить его домой. Ты должен залатать его, как можно скорее, — глядя на мое вытянутое лицо, добавила, — ты это умеешь. Точнее Аврора умела.
Я не стал возражать: Аврора умела, значит и я смогу. Я же теперь фей. Мы подхватили раненного Эдварда и двинулись домой. Разговаривать не хотелось.
Каждый обдумывал наши дальнейшие действия. Кое-как дотащив медведя до дома, мы уложили его на кровать. Кровь из раны, благодаря жгуту, не хлестала, но на мой светлый ковер все-таки упало несколько капель. Инара выжидательно на меня уставилась.
– Принеси горячей воды и пару чистых полотенец их кухни, — сказал я, а сам отправился в ванную за аптечкой. Вооружившись бинтами и перекисью, я вернулся в спальню. Эдвард все еще был без сознания. Инара поставила таз с горячей водой на пол и принялась разрезать джинсы Эдварда.
– Может лучше скорую помощь вызвать? — Не уверенно спросил я.
– И что ты им скажешь, когда они возьмут кровь на анализ? Не надо волноваться, это всего лишь оборотень! — Язвительно ответила Инара.
– Вальтер, не переживай. У тебя все получится, просто доверься интуиции, — голос Юлия доносился из коридора. Чтобы не мешать нам он не заходил в комнату. — Я вижу, у тебя все получится.
Инара разрезала штанину и принялась промывать рану теплой водой. Убрав остатки крови, она уступила место мне. Я взял тампоны и начал обработку перекисью.
– Вальтер, — из коридора послышался голос Юлия, — просто приложи руку и представь, что рана заживает.
– Эээ… — смог выдавить из себя я, по-прежнему продолжая обрабатывать рану.
– Просто приложи руку, идиот — зашипела Инара.
Посмотрев на нее, я неуверенно приложил свою ладонь к огромной ране, закрыл глаза и представил, как рана потихоньку затягивается, след зарастает и покрывается коркой. Эдвард открыл глаза и с удивлением уставился на меня.
– Вальтер, убери, пожалуйста, руку, — попросил он.
– То положи, то убери, — не сразу сообразив, что это говорит Эдвард, недовольно пробурчал я и убрал ладонь от раны. Точнее от места, где минуту назад была огромная рана. Сейчас на ноге Эдварда красовался длинный, покрытый коричневой корочкой след. Точь в точь такая, каким я его себе представлял.