Реальность представляется им холодной и жестокой. Что ж добро пожаловать в сказку, но вместо прекрасных нимф и бабочек все тот же грязный бетонный мегаполис.
Я мысленно потянулся к ее разуму, аура неохотно сжалась и тут же выстрелила длинными острыми иголками страха, напоминая испуганную рыбу-шар. Лавандовые и фиолетовые цвета сменились серым цветом ужаса местами переходящим в непроницаемо черный. Настя боялась за свою жизнь. Кончики иголок горели оранжевым — беспокойство за других, близких ей людей. Немного зная Настю, я предположил, что она беспокоится за своих родных. Только такой человечек, как она, в такой ситуации мог думать еще о ком-то другом. Я пригляделся — аура не пульсировала, значит, Настя спит. Это упрощает задачу.
– Настя, — тихонько позвал я, — твои родные в безопасности. Я помогу тебе, — продолжал шептать я, представляя, что ласково поглаживаю ее по голове. Острые иглы немного сгладились, отупляющий и застилающий разум животный ужас ушел, оставляя место простому страху. Я не мог убрать его полностью, чтобы правильно оценивать обстановку и адекватно реагировать, она должна его чувствовать. Полное отсутствие страха может привести к непоправимым последствиям. Продолжая мысленно поглаживать ее, я прислушался. Через мгновенье я скорее ощутил, чем услышал ее ровное дыхание. Настя успокоилась. — Я люблю тебя, — признался я, прежде чем разорвал связь.
Я закрыл дрожащими ладонями глаза и устало откинулся в кресло. С трудом оторвав руки от лица, я вытер, покрывшийся испариной лоб. Как неожиданно эта девочка стала для меня центром вселенной. Я вспомнил Хельгу, а ведь я не любил ее так! Или это было простое человеческое чувство, не приправленное сверхъестественным восприятием, не сдобренное, окружившими нас опасностями. Я не боялся потерять ее. А теперь моя история могла закончиться, даже не начавшись. Я попробовал представить наше совместное будущее.
«Зеркало судьбы», — услужливо подсказала чужая память. Собрав остатки сил, я представил большое зеркало, в тяжелой золоченой раме, подёрнутое легкой дымкой.
«Ты можешь задать только один вопрос и получить на него ответ, — сказал ясный хрустальный голос. Я почему-то сразу понял, что это говорит зеркало. — Подумай, как следует, прежде чем использовать единственную возможность», — посоветовало оно.
– Покажи мне Настю после нашей операции, — не раздумывая выпалил я.
– Не совсем правильный вопрос, ты не увидишь всего, что тебе необходимо знать.
Я вижу отчаяние и неуверенность в твоих мыслях, но слова прозвучали — смотри!
Дымка сгустилась и потемнела, скрутилась спиралью и бешено вращаясь, исчезала в невидимой воронке. На мгновенье проступил нечеткий женский силуэт и тут же пропал. Помехи, как на телевизионном экране, заполонили зеркало. Я разочарованно поморщился и отвернулся.
– Это все? — Спросил пустоту я.
«Смотри»! — в голове зашипел голос Авроры.
Я поспешно повернулся и уставился на экран. Телевизионный снег прекратил застилать зеркало, нечеткий женский силуэт медленно обретал ясность. Настя сидела на полу в моей гостиной, прижав колени к груди, ее колотила крупная дрожь. Невидящим взглядом она смотрела в пустоту, а потом внезапно посмотрела прямо мне в глаза и осипшим голосом спросила:
– Зачем ты это сделал? — Я уставился на экран, не понимая, что она имеет ввиду, и могу ли я ответить.
– Главное, что ты жива, значит, нам удалось спасти тебя. Теперь я всегда буду рядом, — с трудом выдавил я. Настя посмотрела на меня огромными полными слез глазами, и связь прервалась. Клочки тумана заполонили экран, и зеркало, на прощанье, отразив меня сидящим в кресле, растаяло без следа.
Я попробовал обдумать увиденное, но радость от того, что Настя жива, не дала сосредоточиться. Впервые за последние дни я облегченно вздохнул и спокойно заснул.
Глава 11
Меня разбудил звонок дверь. Глаза открывать не хотелось, и я продолжал сидеть в неудобной позе, с досадой отмечая, как затекла шея и спина. Негромкие голоса и шуршание пакетов дали понять, что оборотни опять заказали еду. Внезапно проснувшийся поистине волчий голод, заставил меня открыть глаза и со скрипом подняться с насиженного места. Чувствуя себя железным дровосеком и скрипя всеми конечностями, я, попеременно охая и ахая, а также непечатным словом поминая всех известных мне мракобесов, вышел из кабинета, и, следуя за аппетитными ароматами, направился на кухню.
– Ну, наконец-то, — проворчала Инара, — я уже хотела идти будить тебя. Времени уже практически не осталось. — Видя мое недоумение, она пояснила, — скоро рассвет.