- А если не придут, - спросил Игнатий младший.
- Если не придут, днем отоспимся, и будем снова ждать, в болота за ними не полезешь.
Он кивнул.
Его же отец, откинувшись к стене, нет-нет проваливался в дрему, периодически вздрагивал, пробуждаясь, осматривался и опять откидывался к бревенчатой стене.
С глухим ударом на пол упала гильза, я встрепенулся, глядя на скользящую под дверь нить, видно зацепилась за тварь или ветку - ветер завывает такой, что всякое может. Гильза показывала северо-восточное направление, тут еще одна гильза с той же стороны.
- Началось, - тихо сказал я и сделал большой глоток снадобья, передав бутылочку Игнатиям и затушил свечку, они тоже выпили и загасили свои, я тихо встал и подошел к двери, прислушиваясь, где-то раздался металлический звон, не скрип ограды, а будто ее сломали, отбросив в сторону.
Во рту было горько, но эффект не заставил себя ждать: достаточно быстро из полной тьмы, лишь иногда подсвеченной вспышками света от грозы, стали проступать детали двери, все четче появилась резкость, не сказать, что видно было хорошо, но лучше, чем обычно, когда глаза привыкли к темноте.
- Значит, как договорились, - тихо сказал я. - Как услышите выстрел, запускаете снаряд и двигаетесь ко мне. Не спишите, не бегите, будьте внимательны и меня не пристрелите случайно, все поняли?
- Поняли.
- Ну, пошел я, - не то спросил, не то озвучил.
- С богом, - сказал Игнатий, и я выскользнул в ночь.
Сказать, что было страшно - не сказать ничего, но страх был тот самый, когда собираешься спрыгнуть в реку с обрыва, ты уже все решил, но тебя все ровно трясет, но нет мыслей убежать или отказаться.
Опять грохот с той же стороны, я по широкой дуге стал огибать направление шума, двигаясь осторожно среди могил и оградок, подсвечиваемые вспышками света, сердце колотилось как бешенное, но я сдерживал себя как мог, старясь быть незаметным, не ошибиться, не сделать ошибки, долгое движение на полусогнутых ногах к ограде кладбища вымотало меня, колено горело огнем и норовил не вовремя щелкнуть, палец же вставленный под спуск, чтобы случайной веткой не спустить курок, занемел от напряжения, я и не заметил, как крепко сжимаю ружье. Под жерди я просто прополз, выпрямился, огляделся, потряхивая рукой, разжимая и сжимая кулак.
Продышался и направился вдоль ограды, оставляя ее слева от себя.
Шел медленно, часто останавливаясь, вслушиваясь и вглядываясь в кладбище. Первую тварь я обнаружил достаточно далеко вовремя вспышки молнии. Я увидел ее выгребающей землю из ямы, дождь заливал ее, и тварь, пятясь, вытягивала ее к ограде. Затем возвращалась и быстро работала лапами, выкидывая комья грязи. Когда же яма заполнялась водой, она так же выталкивала ее, снимая большой кусок грунта к склону, образуя своеобразный отвод воды. Меня она не видела, а я все не мог собраться с духом, чтобы продолжить движение. Можно было бы стрелять сейчас, и дистанция позволяла, но я хотел наверняка. Обнаружив вторую тварь, тихо продышавшись, я очень медленно двинулся дальше, с трудом заставляя отвести взгляд с монстра, который уже по пояс был в яме.
Почти поравнявшись с ним, я увидел второго, увидел по вылетающим комьям земли, он был дальше на ряд и правее. Первая тварь издала тихий рык и замерла, согнувшись, громко, даже через вой ветра и раскаты грома, сквозь звук капель, бьющих по плащу, я слышал, как она втягивает воздух, вторая тварь тоже замерла.
Я вскинул ружье на первую, начавшую оборачиваться, с трудом сдержался, чтобы не выстрелить просто в ее тело, время стало тягучим, а сердце колотилось бешеной птицей в клетке. Чудовище обернулось в пол оборота, и я потянул спуск, целясь в опущенную к низу голову, тяжёлая пуля просто проломила основание черепа, повалив осклизлую в бурых разводах тварь, чья кожа напоминала осенние листья, торча на теле лохматыми краями. Одновременно с выстрелом время сорвалось в пропасть, в своем течении мир завертелся вместе со мной, облако пароходной гари еще не успело снести ветром, а я уже перекидывающим ствол в сторону второй твари, которая, ревя, неслась на меня необычайно быстро для такой туши. Я потянул спуск, целясь в грудь, нет меж грудей. Выстрел, сверкнуло, лягнуло в плечо и сноп картечи ударил тварь точно по центру, когда до нее оставалось шагов пять, Гуля опрокинуло на спину, в небе же вспыхнул осветительный снаряд, окрасив все в красный цвет, тени заметались, то шарахаясь от вспышек молний, то придавленные красным огнем сверху.
Я же отодвинул верхний ключ в сторону, переламывая стволы, освободил дымящиеся гильзы, не глядя, не сводя взор с твари, и тут что-то протаранило меня в правый бок, подминая под себя, удар был такой силы, что затрещали ребра, а ружье вылетело. Намотанный на палец шнур сигнального факела остался в руке, а у изгороди зачадило красное пламя - все это я увидел, пока пытался не то вырваться, не то повернуться на спину, тихо подвывая от ужаса! Трое, их трое!!! Ожидая, что вот сейчас мир погаснет, я барахтался и брыкался, встать не удавалось - ноги давили на края плаща подо мной, держа меня на месте, тварь же пыталась влезть на меня, с силой сжимая руки то на ногах, то на корпусе, пока не удавалась ее отбросить ногой.