В какой-то момент я оказался на спине, а Гуль оседлала меня как баба мужика, сжав мои плечи своими руками-ковшами как тисками и пыталась вцепиться в лицо. Левой рукой, я уперся ему в шею, чувствуя под пальцами мерзкую плоть. Свет факела подсвечивал оскаленную пасть и слюну, льющуюся мне на шею, глубоко посаженные глаза чернели могильной тьмой, что ждет меня? Паника окутывала, лишая контроля. Правую руку я пытался просунуть под бедро твари к заветной кобуре, но ничего не выходило, я заорал, чувствуя, что рано или поздно выбьюсь из сил, просто заорал, дико и безысходно, и только тело спасло обезумевшего хозяина, сильно согнув ногу, я дотянулся до сапога, в котором был нож, и как только деревянная рукоять была обхвачена ладонью, ужас расслабил хватку, а я откинув руку в сторону, с силой вогнал лезвие в бок Гулю, чувствуя, как лезвие, сначала наткнувшееся на ребро, соскользнуло и погрузилось в тело. Чудовище заревело, откидываясь, отпуская плечи и отбрасывая руку, я же уже вгонял нож еще раз, качая клинок в теле. Тварь с силой ударила меня по лицу так, что искры из глаз сыпанули, соскочила с меня и на четвереньках кинулась бежать, я, еще ослепленный болью, кинулся за ней.
- Стой, сука! - Проревел я, наваливаясь на спину Гуля, придавливая его к земле и выхватывая нож, который так и торчал из бока чудища. С силой вогнал его под шею раз другой, затем в шею, из которой вслед за клинком ударил фонтан вонючей крови, а я уже наносил другой удар, пробивая глотку с противным хрустом, чувствуя, как обратная сторона ножа скоблит по позвонкам, слыша, как тварь захрипела и забулькала, дергаясь подо мной. И тут меня просто сорвало с тела, отшвырнув в сторону на траву, по которой я заскользил как по льду, больно приложившись о камень в момент падения, я даже вырубился на какой-то момент, и лишь дикий вой да пожалуй потоки воды на лице привел меня в чувство. Приподнявшись, я увидел страшную картину: в свете факела и вспышек молний рядом с телом на коленях стояла самка, воя диким голосом, переполненным болью и скорбью. От ужаса у меня волосы встали дыбом, а по спине ледяной волной покатился страх от увиденной чудовищно-человеческой картины, страх оттого, что со мной сделает мать за убийство ребенка. И именно этот страх заставил меня бежать на четвереньках, проскальзывая ногами и путаясь в плаще, нестись к ружью.
«Не успею», - понял я, видя боковым зрением, что тварь встала и шагает ко мне. И вновь тело спасло идиота-хозяина: правая рука рванула револьвер, освободив большим пальцем застежку клапана, одновременно опрокидывая себя на задницу и вскидывая оружие, левой же рукой, взведя курок, выстрелил, толком не целясь, вспышкой огня и дыма ствол выплюнул тяжёлую пулю, ударившую Гуля в живот, а я уже взводил курок, и так все шесть выстрелов, один за одним. Монстр упал на колени, запрокидываясь на бок, но устоял, склонившись и упёршись на руки. Я же, отбросив оружие, уже тащил себя к ружью оставшиеся пару шагов, схватил, перекатился на спину, выхватил протоны, не думая вставил один, второй, мялась чтобы ствол не был забит землей, щелкнул замок, взвел курки оба разом, вскинул ружье.
Гуль стоял на коленях молча, чуть пошатываясь, глядел на меня. Выстрел! Удар попал в лоб монстру, просто снеся часть головы и опрокинул тварь. Я же, вставая, вертел головой, стуча зубами и пытаясь продышаться. Переломил ствол, вытащил пустую гильзу, бросив ее под ноги, вставил другую на его место. Услышав треск со стороны кладбища, я на нервах чуть не пристрелил Игнатия младшего, тот аж заскользил, пытаясь остановиться, увидев направленные в него стволы.
- Это мы, это мы, не стреляй!
Я опустил ружье.
- Выы, - выдохнул я, чтобы унять предательскую дрожь в голосе. - Вы что так долго? - Вопрос вышел злой. - Меня тут чуть не сожрали, пока вы вошкались!
- Да как долго? Бежали со всех ног, выстрелы услышали, стрельнули осветительными и побежали, потом крик, потом опять стрельба, выбежали - ты стоишь.
Я посмотрел на него, пытаясь понять, что он несет. По ощущениям прошло как минимум полчаса-час, а бежать сюда, даже если по темноте, минут пять максимум - все это для меня показалась вечностью, а времени прошло всего ничего...