- И что ты хочешь сказать?
- Я уже сказал, странно это. - Я огляделся, подошел к оградке, на углу ее висел толстый шнурок, подошел к другой, напротив шнурка не было, а вот тонкой работы лепесток на ограде был выгнут, будто его дернули.
Я обошел могилу с другой стороны, следов не было, во всяком случае, каких-то характерных, которые я смог бы заметить, не было, на глаза вновь попались останки.
Я подошел, присел над ними, ко мне тут же направилось семейство, их придержал отец Александр, который тоже внимательно меня слушал и следил за мной.
Я надел перчатки и аккуратно стал перебирать обломки костей, пара костей были тщательно обглоданы и разгрызены, а вот другая пара были скорее выварены и сломаны нежели разгрызены. Нашел я на некоторых костях и следы зубов, но как-то охарактеризовать их не смог.
- Странно, - раздалось за спиной.
- Что странно, - уже я спросил, оглядываясь на Дмитрия.
- Да ребро.
- Что? - насторожился я.
- Да большое, и, кажется, свиное или баранье.
- А ты что, от человеческого отличить умеешь, - заинтересовался я?
- Да нет, наверное. Но все равно, большое, отец Александр же сказал, девчушке тринадцать исполнилось недавно.
- Да, батюшка что-то говорил. - Я задумался, разглядывая могилу.
Я взял в руку ребро со следами пленки и с редкими волокнами тухлого мяса, затем стал перебирать кости, внимательно осматривая, некоторые были явно свежие, судя по остаткам мяса, а иные, наоборот, уже старыми и протухшими. Сбивала с толку челюсть - явно кусок от детского черепа с липкой жижей на ней. Я аккуратно стер кровь, или что бы это ни было, шматок кожи и мясо оказались просто застрявшими между зубов, я снял и его. Протер кусок еще раз, челюсть была старой, не от свежего трупа, при этом меня все больше и больше придавливало от мыслей, что только что похоронили девочку, разрыли; у Игнатия дочь умерла, пришли гули, но там следов я не видел, все зарыли раньше, а тут просто кучу костей насыпали разной свежести и полили их кровью, куски ее одежды тоже были тут.
- Отец Александр, а одежда девочки?
- Ее это, и бусы ее. - Влез, видимо, ее отец. Я не заметил, как он подошел.
- Бусы?
- Да, тут лежали.
- Можно посмотреть? - Он отошел к жене, та заревела, отдавая вещь, он вернулся ко мне, протянув нитку с деревянными шариками и камушками на ней. Я ее принял и осмотрел, сам не понимая, зачем, скорее, для галочки, сам же я был давно погружен в другие мысли. И все же кое-что привлекло мое внимание:
- Она была целой? Я про нитку, - сказал я, демонстрируя бусы. - Или собирали и перевязывали?
- Целой, - сказал мужик, явно не понимая вопроса и отвечая автоматически, убитый горем отец помогал, но голова его как и глаза были пустыми, и я его не виню, как вел бы себя я на его месте, даже представлять не хочу.
Но все же он помог, гули бы не стали снимать аккуратно бусы да и вообще не старались бы аккуратно выдавать объедки за части тела и прочее, даже если бы они забрали пищу в прок, они бы ее просто забрали и все тут.
Я обернулся к кишкам, приподнял их веткой, человеческие или животные - не поймешь, но тут почудилось что-то непонятное. Я принюхался, какой-то химический запах или что-то такое знакомое, что-то подобное я чувствовал в Школе охотников, в зале с выставленными чудовищами, их части хранили в каких-то банках в каком-то маринаде или чем-то вроде того.
Что же тут творится?..
Я встал и отошел к машине, сел на подножку и закурил задумавшись.
- Алексей?
- Алексей?!
Я встрепенулся, все столпились передо мной.
- Пожалуйста, никому не говорите пока о том, что мы обнаружили, - сказал я так, чтобы и семья услышала. - Кости, что валяются, припрячьте на леднике, батюшка там среди костей есть и человеческие, так что позаботьтесь и о защите, осветите, ну вы и сами знаете, что с останками. Могилу пока закопайте.