- Ас-саляму алейкум, уважаемый.
- Алейкум ас-салям. - ответил мулла и спросил: - Чувствуешь, да?
- Я надеялся, что ошибаюсь. - Адам смотрел в спокойные глаза старика и уже знал - нет, он не ошибся.
- Зло проснулось. Оно рядом, - тихо сказал мулла. - Сегодня ночью я слышал его вой, полный ярости. Оно жаждет крови. У тебя появилась работа, сынок.
- Что это? - Адам, покрепче сжал кулаки за спиной.
- Это проснулась гарбаж, - старик с сожалением оглядел чистые, уютные дома, расположившиеся вокруг мечети. - Только ты сможешь уберечь людей от ужаса, который совсем рядом... Я даже не знаю, сколько у тебя есть времени...
- Ведьма... - прошептал Адам и побледнел от гнева. Снова заныл шрам под ребрами, оставшийся после когтей гарбаж.
- Эта сильней и старше той, что ты убил два года назад. Кто-то разбудил ее в "городе мёртвых", - мулла прикрыл глаза, шепча молитву. - Я знал, что она когда-то вернётся... Знал...
- Это гарбаж, которую убил мой отец? - догадался Адам и старик кивнул:
- Да, благослови Аллах его светлую душу... Саид был настоящим охотником... Он уничтожил столько нечисти, что ему в раю ещё при жизни было уготовано место... Я знаю, что тяжело нести эту ношу, но это твоя судьба, сынок.
- Но он ведь ее убил! - снова повторил Адам. - Как она смола воскреснуть?
- Это очень сильная ведьма. Мне о ней рассказывал ещё мой прадед. Она одержима джинами и шайтанами, ее тело высыхает под землёй, но если на него попадет, хоть капля крови, гарбаж восстанет... - ответил мулла. - Твой отец говорил, что похоронил ее под огромным валуном и ей никогда не выбраться оттуда, но видимо он ошибался.
- Но почему он не разрубил ее на куски? - Адам нахмурился. - Ведь только так можно навеки усыпить ведьму!
- Я не знаю, - пожал плечами старик. - Я ничего не знаю, сынок. Значит, это должен сделать ты.
- Она должна выйти из леса, - тихо сказал Адам. - В лесу она намного сильнее.
- Она выйдет за жертвами. Только нужно не упустить этот момент, иначе быть беде, - в глазах муллы появилось беспокойство. - Чем раньше ты убьешь ее, тем лучше. Я боюсь, что кто-то пострадает. Боюсь за детей.
- Я сделаю все, чтобы даже духа ее поганого здесь не было, - твёрдо сказал Адам, лицо его окаменело. - Верь мне.
Он развернулся и пошёл прочь, засунув руки в карманы, чтобы скрыть побелевшие костяшки на сжатых кулаках.
- Иншалла, сынок... - прошептал мулла ему вслед и пошёл к мечети.
* * *
Ведьма сидела в своей старой хижине посреди леса и обводила глазами углы, покрытые паутиной. Воняло сыростью и плесенью, кругом была грязь и царило запустение. В очаге нахоодилось змеиное гнездо, а под потолком висели летучие мыши. Ей было плохо - тело, гнившее долгое время под землёй, ныло от каждого движения, а есть хотелось ужасно. Пойти бы в деревню... Залить кровью каждый дом, насытиться нежной плотью... Но гарбаж знала, что там её ждут. Она ещё помнила того охотника, который убил её... Если он ещё жив, то знает, что она вернулась.
- Я не отступлю, сын шакала... Вырву твоё поганое сердце и съем! - прошипела она и полезла в старый сундук, в котором лежали ветхие от времени вещи и её глаза, затуманились. - О мои сыновья, мои любимые дети... Как же я скорблю по вам...
Она зарыдала, тычась страшным лицом в лохмотья, и вскоре её рыдания превратились в вой, который разнесся над лесом, пугая его обитателей.
Ведьма долго каталась по полу, прижимая вещи своих детей к груди, а потом, успокоившись, аккуратно сложила их в сундук и бережно закрыла крышку.
Её глаза метнулись к окну, за которым промелькнула рыжая лисица. Нет, ведьме не хотелось крови животного, ей хотелось снова попробовать более сладкого угощения. Гарбаж вспомнила вкус крови женщины, разбудившей её - это именно то, что ей было нужно. Она должна была убить того, кто поднял её, иначе, тот, кто подарил свою кровь гарбаж, будет иметь власть над нею. Значит, с этого и нужно начать. Остальное потом.
Будто мерзкая волчица, ведьма опустилась на четвереньки и побежала по лесу, принюхиваясь к каждому дуновению ветерка. Женщине не спрятаться, она разыщет её даже на краю земли.
Когда ведьма пробежала между развалинами "города мёртвых", прижимаясь к стенам, чтобы не спугнуть какого-нибудь туриста, в её животе требовательно заурчало. Но в развалинах гулял лишь ветер, и ей ничего не оставалось делать, как отправится дальше.