И все эти колдуны и маги, являются точно такими же строителями коммунизма, как и остальные советские граждане. За исключением некоторых отщепенцев, к которым с некоторых пор отношусь, и я сам. Вообще-то, причину, по которой я оказался в этой больничке, я не озвучивал, от слова совсем. Вначале было просто не до того, а после, старался больше слушать чем болтать, хотя бы по той самой причине, что не знал куда попал. А когда услышал, что календарь показывает середину марта 1965 года, так и вообще некоторое время пребывал в шоке от произошедшего.
Зато услышанное сразу же расставило все точки над Ё. Все сразу же стало понятно, и ненависть капитана, увидевшего на обложке моего паспорта двуглавую коронованную курицу, вместо серпасто-молоткастого герба СССР, и усугубившуюся ненависть в тот момент, когда один из солдатиков нашел в кузове моего автомобиля, мешок с советскими деньгами, которые я собирался использовать вместо обоев, оклеив свою жилую бочку. Оглядываясь все на тот же календарь, становится понятно, что сейчас это вполне живые деньги, имеющие хождение по всей территории страны.
Вдобавок ко всему выяснилось, что неделей назад был ограблен инкассатор, перевозивший примерно такую-же сумму из государственного банка, в артель для выдачи зарплаты, и этим инкассатором случайно оказался толи зять, толи брат, того самого капитана Сергеева, встретившегося мне по дороге в Туру. В общем все эти факты наложились друг на друга, и виновником всех бед, оказался я сам. Правда мне еще повезло в том, что этого самого мента, сумели от меня оттащить, до того момента, когда он чуть не отправил меня на разговор с богом. И на всякий пожарный, вывезли из района, в областной центр. То есть в данный момент я нахожусь не в сельской больнице Ербогачена, центральной усадьбы Катангского района, где меня, навеняка бы добили, а уже в самом Иркутске, в ведомственной больнице Службы Исполнения Наказаний, или как она тут называется в этом мире, с диагнозом «Сотрясение мозга», как значится на картонке, привешенной в ногах моей койки. О многочисленных побоях вспоминать здесь не принято. Их как бы и не было в помине. Боюсь если бы я стал на этом настаивать, пояилась бы заключение о том, что я поскользнулся на банановой шкурке, и упал на камень, итак несколько раз. Впрочем чуть позже, случайно прочел в истории болезни, о том, что я оказал сопротивление при задержании, и поэтому меня пришлось немного утихомиривать. И все эти синяки и ссадины, получены мною на вполне законных основаниях. Вот как-то так.
Что интересно, сам я, о себе, практически ничего не рассказывал, хотя бы по причине того, что был не в состоянии это делать, но вдруг выяснилось, что о том, что произошло, знают буквально все. То есть не только персонал этой больнички, но и сидельцы, проходящие здесь лечение. Причем, мои будущие статьи, звучащие как «Разбойное нападение с целью ограбления» и «Грабеж в особо крупном размере», «Вооруженное сопротивление работникам милиции», довольно уважаемы в воровском мире, и ко мне сейчас относятся если и не как к законнику, не знаю, если они здесь вообще, то хотя бы как к честному, авторитетному вору. Правда все это не прибавляет мне никакой уверенности в будущем, но хотя бы дает надежду на то, что в тюрьме я буду находится не в самой низшей касте. Хотя там, похоже придется ежедневно доказывать свое положение. Как говорится: «Вход рубль, а выхода нет…»
Третий день моего здесь пребывания привнес в мое положение еще некоторые странности. Меня уже можно сказать не тошнило, исчезло головокружение, и чувствовал себя, вполне терпимо, хотя и старался не признаваться в этом, понимая, что больница, в сравнении со Следственным Изолятором, или Камерой Предварительного Заключения — Райские кущи, в которые не так-то просто попасть. И чем дольше, я буду здесь находиться, тем это лучше скажется на моем здоровье, и всем остальном.
Но все же вернусь к обнаруженной странности. Стоило мне утром проснуться и взглянуть на своего соседа, через проход, как вдруг мне показалось, что с него содрали кожу. То есть я видел все его мышцы, вены, каждую прожилку, находящуюся в его теле, видел работающее сердце, перегоняющее по жилам кровь, сокращение и расслабление мышц при его ходьбе, и как мне показалось, даже зарождающуюся в его голове мысль, из-за чего, некоторые участки его головного мозга, вдруг начинали взбухать, и вслед за этим, он выдавал из своих уст очередную сентенцию. При этом я не читал его мыслей, но видел, как он думает. От неожиданности я встряхнул головой, и все эти ведения тотчас исчезли. Однако стоило только задуматься об этом, и картинка засияла новыми красками. Еще более невероятным оказалось то, что я силой мысли, то есть не пошевелив даже пальцем, а только подумав о том, имею возможность как-то воздействовать на организмы моих товарищей по несчастью. И кстати не только на них.