А завтра суббота и на нашем заводе нерабочий день. Телефон я обрезал, значит позвонить никому они не смогут. Да и в темноте вряд ли найдут обрезанный аппарат, чтобы подключить его обратно. И если, у начальника, не обнаружится запасных ключей, вряд ли они смогут выбраться из кабин6ета, раньше понедельника. Учитывая расположение кабинета, даже если будут барабанить изнутри в дверь с просьбами открыть, вряд ли их кто-то услышит. До проходной далековато, а охрана вряд ли поднимается в заводоуправление. Одним словом, у меня есть как минимум девятнадцать часов до завтрашнего утра, или в лучшем случае пара суток, до понедельника. И здесь, и там, за это время, я смогу уехать куда угодно.
Пробежав до конца коридора, вышел на запасную лестницу, и поднялся до крыши здания заводоуправления. Перейдя на крышу, дошел до пожарной лестницы, расположенной в торце, и спустился вниз, оказавшись на территории завода. Здесь пробежался около сотни шахов до четырнадцатого цеха, и юркнул в дыру, через которую в рабочее время, бегали за бутылкой, жаждущие опохмела. Таким образом я оказался вне территории завода. Если даже меня продолжают ждать на проходной, еще как минимум часа два обо мне не вспомнят. А после, просто забудут, или решат, что не заметили, как я покинул завод. Звонок в «Первый отдел» тоже ничего не даст, там его просто не услышат. Аппарат-то я отрезал. Ну и вполне вероятно решат, что там уже никого нет. Тем более, что начальство, как правило разъезжается по домам с внутренней стоянки, следовательно, остался ли кто-то из них на территории или все уже покинули ее понять достаточно сложно. Да и товарищ Попрыкин, тот, что начальник первого отдела, обычно уезжал с главным инженером. Так что определить здесь он или уже давно дома, понять будет достаточно сложно.
Рассуждая обо всем этом, я добрался до своего общежития, поднялся в комнату, собрал свой чемоданчик, на вопрос соседей, сказал, что отправляют в командировку, в Великие Луки. Такое иногда случалось, и считалось вполне обыденным явлением. Да и получить туда командировку тоже было за радость. Командировочные оплачивались хорошо, а работа, как правило не напрягала. Собрав свои вещи попрощался с приятелями до среды, спокойно спустился вниз, и у стойки дежурного встретил Наташку, свою подругу, собирающуюся домой после рабочего дня. Стоило ее увидеть, как тут же пронзила мысль, о печати в моем паспорте, где стоял штамп о прописке. Взяв ее под свой контроль и нашептывая какие-то слова, провел в ее кабинет, где усадив ее за стол, на время заставил уснуть, а сам взяв штампик, шлепнул им в своем паспорте, отмечая выписку из домовой книги, а заодно и прихватил открепительный талон, в котором тоже проставил соответствующую печать. Затем сложив все по местам, привел девушку в чувство, и сообщил что еду на четыре дня в командировку. На этом собственно мы и расстались. Выйдя из общежития дошел до автобусной остановки и задумался куда именно мне стоит отправиться.
Все говорило за то, что где бы я не прятался на территории СССР, рано или поздно меня, обязательно вычислят. Тем более, что за это взялась, вернее, пока не взялась, но возьмется наверняка, государственная безопасность. А то, что сведения о происшествии дойдут до нее, не было никаких сомнений. По большому счету, все это могло произойти еще час назад, если бы я не вошел в кабинет, и Иван Семенович, совершил звонок в местный КГБ. Но уж назавтра, или в лучшем случае в понедельник, это обязательно произойдет. Кстати именно сейчас, вдруг подумал о том, что спаивая этих двух мужчин, невольно оставил кучу свих отпечатков пальцев на бутылке и стакане. Если конечно в процессе пробуждения ничего не разобьют, есть вероятность, что мои пальчики, тут же будут проверены, и сразу станет понятно «кто есть ху». Уж соотнести меня, с беглым Сергеем Сашиным, будет проще простого. В какой-то мере, могут пострадать люди в Пермской области, хотя Иван, наверняка сразу же позаботился о том, что никаких документов, через его руки не проходило. Так что в этом отношении можно не беспокоиться. Хотя телеграмма все же лишней не будет.