В кладовой, мне выдали целую охапку рабочей одежды, получив которую очень сомневался, что смогу разместить ее в рабочем шкафу. Впрочем, мои сомнения развеялись довольно быстро. Шкафчик, оказался достаточно просторным, и состоял из двух отделений. Одно сразу было отведено под чистую одежду, в которой буду находиться во внерабочее время, другое для рабочей. Имеющиеся в отделениях полки, позволили размесить всю одежду, достаточно плотно, хотя, в процессе размещения, я понял, что всю одежду не обязательно складывать сюда. Часть вполне можно унести в кубрик, и менять грязную на свежею. Тем более что здесь имелась собственная прачечная, куда можно было сдавать одежду и белье в стирку.
Разобравшись с этим, вернулся обратно в кубрик, где к этому времени, появилось еще двое механиков. Судя по их виду, я правильно сделал, что занял сразу верхнюю койку, и избежал скандала на ровном месте. Мужикам было под пятьдесят, и вряд ли, кто-то из них, согласился бы спать наверху. Мне же было все равно. Мы довольно быстро познакомились, я рассказал, что заканчивал профтехучилище, по специальности моторист-дизелист широкого профиля, и некоторое время работал в гараже колхоза, потом вот приехал сюда. Мужики оказались достаточно опытными, сказали, что работают в колхозе, а наше судно принадлежало рыболовецкому колхозу, всю жизнь, и в общем в курсе всех событий. Уже в девять часов, они же проводили меня в столовую для экипажа, где мы плотно позавтракали. Я хоть и перекусил перед тем как подняться на судно, но отказываться не стал. Кормили здесь действительно вкусно. Экипаж состоял из капитан-директора судна, старшего и вахтенного помощников капитана, радиометриста, работающего как на радиостанции, так и на локаторах, наводя судно на косяки рыб, боцмана, шестерых матросов, главного механика и двух его помощников, судового электрика, рефрижераторного механика, и шестерых мотористов. Всего двадцать два человека.
Плюс еще около тридцати человек, считались работниками плавучего завода. Помимо нескольких мастеров, здесь имелись люди, которые работали непосредственно, обеспечивая уловом судно, остальные были заняты на разделке рыбы, и ее переработке. Часть разделанной рыбы, должно было замораживаться в специальные брикеты, Часть перерабатываться в рыбную муку, и рыбий жир. Поваров было двое, они как бы относились к заводу, но обеспечивали едой всех находящихся на судне людей.
Следующие два дня, я провел в трюме, возле дизелей, проверяя все узлы и детали, и делая пробные запуски двигателей и генераторов. Работы было много, и скучать не приходилось. Да и порядки здесь были совсем не те, что на Псковском заводе, когда большую часть рабочего времени, мы проводили за игрой в козла. Здесь, не стоило об этом даже заикаться. Пока не вышли в море, работали по восемь часов, после был обещан двенадцатичасовой график. Но и зарплата зависела от бесперебойной работы механизмов. По словам мужиков, премия за выполнение плана, порой перекрывала зарплату почти в полтора раза. На таких условиях работать даже по двенадцать часов, было можно.
Глава 14
14
В пятницу, первого октября 1965 года, наш СРТМК «Виктор Жохов», Приняв на борт весь экипаж, вышел в море, направившись в сторону Датских проливов, и далее в Баренцево море.
Работы оказалось не так уж и много, как это предполагалось вначале. Это перед отправлением пришлось вкалывать, не покладая рук, устраняя все неполадки, и приводя дизеля в рабочее состояние. Хотя надежность этих моторов такова, что они еще и меня переживут, разумеется если держать под контролем их работу. Вот именно этим, я и занимался после выхода в море. Фактически вся моя работа с этого момента, заключалась в контроле и обслуживании. Где-то подлить масла, где-то подтянуть крепление, и слушать работу двигателя, поглядывая на тахометр, датчики давления, температуры и расхода топлива. Где-то, чуть снизить обороты, где-то наоборот чуть приподнять, ну и разумеется держать в тонусе запасной дизель, чтобы в любой момент, можно было переключиться на него.
Правда именно сейчас, к нему можно было даже не подходить. За время стоянки подремонтировали оба дизеля, и второй находился в полной боевой готовности. А пытаться, что-то улучшить, это только портить. Поэтому с него, разве, что смахивали пыль, а основное внимание уделали тому, что находится в работе. По большому счету, в наш отсек, никто лишний даже не заходил. Только я, Палпалыч — мой напарник, ну иногда мастер заглянет, он же помощник механика вот и все. Да и делать тут посторонним было нечего. Работали по двенадцать часов в сутки. Отстоял свое время в отсеке, и свободен как ветер. Хочешь, иди в кубрик отсыпайся, хочешь зайди в судовую библиотеку, возьми какую-то книжонку, на «почитать», или же в корабельный буфет. Правда ничего крепче чая или кофе, ты там не получишь, на судне, на весь рейс действовал сухой закон, но можно посидеть, скушать свежую булочку, из тех что только что вынули из духовки, послушать музыку, по радиоприемнику, или узнать новости. Кофе или чай конечно стоили кое-каких денег, но не дороже, чем на берегу, и совсем не обязательно за наличные. То есть твои расходы записывались в журнал, ты ставил свою подпись, а в конце рейса, эту сумму вычитали из твоей зарплаты.