— Поэтому надо не угадывать, а знать точные пропорции.
Она смотрела на меня ещё несколько секунд, потом губы её тронуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Но ничего не ответила.
Мы двинулись глубже в лес. Я осматривался по сторонам, автоматически, как делал это всегда: отметил след кабана, место, где лиса поймала мышь, примятый участок травы, где, возможно, ночевал путник.
И вдруг мой взгляд уловил слабый золотистый отблеск у подножия старого дуба. Я сошёл с тропы, опустился на корточки, осторожно разгрёб подушку из мха.
Под ней оказался небольшой, с хрупкими, почти прозрачными лепестками цветок, излучавший едва уловимое сияние. В памяти всплыло слово, что с древнего языка можно перевести как «солнцеслед». Редкий артефакт, появляющийся только в местах сильного магического напряжения. Это отличный ингредиент для оберегов высшего порядка. Или как компонент отвара особо сложных случаев. Если, например, предстоит встреча с Кащеем. Впрочем, я быстро отогнал от себя эту мысль. Откуда ему здесь взяться?
Я быстрым движением сорвал его, не повредив корень, завернул в мягкий лоскут из внутреннего кармана. Оглянулся, чтобы получше запомнить место. Агафья была занята кореньями у ручья и на меня не смотрела.
Ещё час мы бродили по лесу. Я рассказывал о травах и о том, как их можно смешивать, травница внимательно слушала, задавая короткие дельные вопросы. И я даже не заметил, как лесной воздух изменился. Пропал запах хвои и цветов. Его вытеснила тяжёлая вонь гниющих растений и стоячей воды. Земля под ногами стала более мягкой и зыбкой.
— Болото рядом, — пробормотал я, осматриваясь по сторонам.
Травница кивнула:
— Подходим.
Она оказалась права, и через несколько минут мы вышли к болоту. И я остановился у края, глядя на черную воду, покрытую плотным, маслянистым ковром ряски. Временами, она вздувалась пузырями, которые с тихим хлюпаньем лопались, выпуская запах сероводорода. По краям болота торчали голые, скрюченные, облепленные мхом деревья. А еще здесь было очень тихо. Ни стрекота кузнечиков, ни пения птиц, лишь только редкие всплески и протяжный скрип камыша на ветру.
Агафья, казалось, не обращала на обстановку вокруг никакого внимания. Травница подошла к самой кромке, раздвинула шестом зелёную плёнку и начала срезать стебли болотной мяты.
— Смотри под ноги, — не отрываясь от своего занятия бросила она мне. — Один неаккуратный шаг и трясина быстро тебя приберет.
Я сделал осторожный шаг на кочку. Она слегка прогнулась и нога чуть не погрузилась в ледяную жижу.
И в этот момент болото вздохнуло. Глубоко, под самой водой, что-то пошевелилось. Большой, переливающийся радужной плёнкой пузырь, всплыл и лопнул у моих ног. Ветер рванул с новой стороны, проносясь по тростникам. И в его шелесте мне почудился зловещий полный тоски и голода шёпот, Агафья замерла, подняв голову, её взгляд стал острым и напряжённым.
Из стелящегося над водой тумана, возник человеческий силуэт. С виду это был невысокий мужчина, который брел по колено в чёрной воде, опираясь на длинный шест, проверяя дно. Одет мужичок был неброско, по-деревенски. Как обычный заплутавший путник.
На первый взгляд мужчина казался безобидным. У него не было полупрозрачного ореола, какой встречается обычно у призраков или маньяков. Но что-то всё-таки не так с этим случайным прохожим. На мой взгляд, он подозрительно уверенно шёл по топи.
Поспешно призвал Смутеня на всякий случай. Ворон завис где-то сверху, рассматривая окрестности и тут же я услышал его голос в голове: «Это не человек, он чует плоть! Будь готов.» Я удивлённо взглянул на своего фамильяра и увидел, что он держит в клюве топор из поместья:
«Ты опять кое-что забыл», — произнёс Смутень мысленно, сбрасывая оружие мне под ноги, рукоять которого шлёпнулась прямо в грязь у моих ног. И я поспешно подхватил его.
Агафья не заметила внезапной материализации топора. Её внимание было приковано к приближающемуся человеку. Увидев нас, тот на секунду остановился, а затем с улыбкой замахал руками, ускорив шаг. Лицо незнакомца казалось серым от усталости. Острые скулы, ввалившиеся бесцветные глаза, под которыми залегли чёрные круги.
— Приветствую вас, добрые люди! — начал он, и я отметил, что голос у чужака был сиплый, с бульканьем, как будто внутри у него плескалась вода.
— И тебе не хворать, — проговорила Агафья, но в её голосе не было добродушия. — А ты тут как оказался? Заблудился, человече?
Мужчина медленно повернул голову в ее сторону. На висках у него болтались мокрые пряди волос цвета болотной тины. Он подошёл ещё ближе, и я почувствовал, что от него пахло гнилью и дымом костра, которого рядом не было. А меня вдруг охватило чувство странной теплоты и эйфории.