— Ладно, идём к машине, — решительно сказала Агафья. — Дома ещё раз осмотрю и обработаю. Там будет видно, какую мазь приготовить.
Я только кивнул, спорить не было сил, ни жеоания Свинцовая гиря под рёбрами становилась все тяжелее, каждый вдох давался с большим усилием. Крепко стиснув зубы, зашагал за ней, с трудом переставляя ноги.
Луг мы пересекли молча. Подошли к авто, где Агафья забрала у меня ключи и села за руль. Я рухнул на пассажирское сиденье, и мир на мгновение слегка поплыл.
— Значит, и водить ты умеешь, — пробормотал я устало, глядя, как её пальцы увенренно поворачивают ключ зажигания.
— В моей профессии часто приходится посещать места, куда таксисты не желают заезжать, — коротко объяснила она и Империал с рычанием тронулся с места.
Обратную дорогу я не помнил. Как только выехали с грунтовки на шоссе и начало меньше трясти, я провалился в тяжёлый, беспробудный сон, в котором болотная грязь смешивалась с лепниной на потолке спальни, а лицо ведьмы из прошлого накладывалось на отражение незнакомца в грязном зеркале.
— Эй, Егор! Тьфу ты, Герман или как там тебя? Короче, приехали. Эй двоедушник, мы дома!
Голос Агафьи выдернул меня из липкой полудрёмы. Я с трудом разлепил глаза, с удивлением заметив, что авто уже стоит у крыльца. Девушка, не дожидаясь меня, открыла дверь и вышла. Мне ничего не оставалось, только как последовать за ней, двигаясь на автомате, цепляясь за перила и буквально втаскивая себя по ступеням.
Травница открыла дверь и провела меня через гостиную не в правое крыло, к моей комнате, а почему-то в левое.
— Куда это мы? — спросил я, слегка осипшим голосом.
— В мастерскую, — не оборачиваясь, ответила девушка. — Нужно кое-что прихватить.
Она остановилась у нужной двери, толкнула створку и вошла в помещение. Я тоже переступил порог и остановился, разглядывая комнату.
Помещение было не совсем уютным. Скорее функциональным. В воздухе витали запахи, в которых я смог разобрать только самые сильные: спирт, сушеную полынь, камфору и чабрец. На стенах висели аккуратные связки трав, развешанные по видам и степени сушки. У окна стояли ряды стеклянных банок и бутылей, внутри которых колыхались жидкости всех оттенков мутности: от болотной зелени до цвета старой ржавчины.
В центре комнаты находился длинный, явно рабочий стол, на котором были расставлены нужные Агафье инструменты: каменные и бронзовые ступки разных размеров, набор острых ножей всевозможных изгибов, горелки, перегонный куб из тёмного стекла, набор точных весов. Справа от стола, у стены, расположилась небольшая жаровня с углями и подвесной котелок из чернёной меди.
В левом углу заметил книжный шкаф, полки которого были плотно заставлены толстыми справочниками. У противоположной стены был потёртый кожаный диван и кресло.
— Нормально ты обжилась, травница! — заметил я, и в моих словах не было ни укора, ни удивления. — Времени даром не теряла.
— Не сидеть же без дела, — она толкнула тяжелую дубовую дверь. — Давай, проходи внутрь.
Агафья щёлкнула выключателем и зажгла свет. Я слегка поморщился от света единственной яркой лампы, которая висела прямо над столом.
— Не стой в дверях, — бросила она мне через плечо, снимая с полки жестяную коробку с медикаментами.
Я прошёл внутрь и опустился на табурет, стараясь не дышать слишком глубоко.
— Странная у вас нечисть, — начал я, чтобы отвлечься от нарастающей боли.
Девушка бросила на меня короткий взгляд, продолжая раскладывать на столе бинты, склянки с травами и баночку с тёмной мазью. А затем уточнила:
— Ты о чём? У вас не такие? В чём разница?
— Удачная маскировка под людей, — пояснил я. — В моем мире нежить не умела так мимикрировать. Она была тем, чем была. Сущностью, нечистью, тварью, грубой тёмной силой, короче. А этот болотник… он даже разговаривал. Причём очень складно.
— В этом и проблема, — согласилась девушка, разрезая мою запачканную рубаху от подола до ворота. — Серые Храмовники не видят разницы, не могут отличить нечисть. Для них любой, кто выглядит как человек, может стать подозреваемым. Его потащат в специальный отдел и будут долго допрашивать и выяснять всю подноготную. А ты увидел истинную суть под иллюзорной личиной.
— Похоже, какой-то побочный эффект от того, как меня сюда перенесли, — пробормотал я, зажмуриваясь, когда холодный спирт коснулся раны. — Или полезный дар Живы, который придётся скрывать пуще, чем двоедушие. Иначе Синод решит, что во мне сидит не просто паразит, а демон-подселенец.