Мне не хотелось опять начинать спор с фамильяром, я укоризненно посмотрел на него и отошёл к зеркалу. Отражение выглядело непривычно чужим: слишком молодое лицо, к которому я так до сих пор и не привык. Только взгляд выдавал человека, который прожил долгую и интересную жизнь. Герб на груди блеснул в солнечном пятне, и на мгновение показалось, что он живой.
— Ну что же, — тихо сказал я, поправляя лацканы. — Пора показать миру, что род ещё не вымер.
Через минуту появилась Агафья в строгом сером платье. Волосы девушка переплела в тугой хвост, а шею прикрыла легким платком.
— А тебе к лицу цвета семьи, — довольно произнесла она, осмотрев меня. — Ладно, идём. Я уже договорилась о встрече.
Девушка вышла из гостиной, я последовал за ней.
Мы вышли на крыльцо. Солнце уже поднималось над кронами садовых деревьев, золотя листву и стеклянные капли росы, что ещё держались на перилах. Воздух был свежим, влажным. Где-то в траве щебетали воробьи.
Агафья на мгновение остановилась, прикрыв глаза от света. И я заметил, как ее волосы сверкали в лучах солнца, словно тонкие нити золота.
— День хороший, — тихо сказала она.
— Главное, чтобы он дальше не испортился, — заметил я, и Агафья улыбнулась:
— Поживем-увидим, — загадочно произнесла она.
Мы спустились по ступеням. Шаги отдавались глухим эхом по каменным плитам дорожки. Где-то неподалёку мяукнул кот, лениво потянулся и исчез в сиреневых зарослях у забора. Ветер прошелестел по кронам яблонь, сбросив на нас пару лепестков.
— Готов? — не поворачиваясь, спросила травница, когда мы подошли к гаражу.
— Всегда готов, — ответил я.
Агафья достала из кармана брелок, нажала на кнопку. Ворота медленно распахнулись, и изнутри выкатился солнечный луч, скользнувший по лаку длинного капота авто.
Травница передала мне ключи, и я обошел авто. Сел за руль. Агафья же расположилась на переднем сиденье рядом со мной. И я завел двигатель:
— Показывай дорогу, — скомандовал я.
Агафья вбила адрес в навигатор, и машина мягко выехала из гаража, покидая территорию.
Я почувствовал знакомое покалывание, которое означало, что Смутень выбрался из астрала. Ворон отличался любопытством, и теперь наверное хотел поглазеть на город. А посмотреть здесь было на что.
По обеим сторонам дороги тянулись старые усадьбы и особняки, которые стояли чуть поодаль от дороги, прячась от посторонних глаз за коваными оградами. Каждый особняк был неповторим, будто каждая семья стремилась оставить в нём частицу гордости своего рода. Крыши с резными коньками, башенки, узкие окна с витражами. Сады некоторых особняков были превращены в настоящие ухоженные парки с фонтанами, вода в которых мерцала, словно жидкое серебро.
— Пахнет прогрессом, — хмыкнул Смутень, высунув голову из приоткрытой форточки.
— Привыкай, — сказал я, — теперь это наша новая жизнь.
Агафья вздрогнула, но не удивилась: видимо, уже привыкла к моей странной привычке разговаривать с пустотой. Зато ворон покосился на меня с неудовольствием:
— Разговаривай со мной мысленно, болезный, — прокаркал он. — А то не ровен час донесут куда надо добрые люди, и упекут тебя в дом скудоумия. А там эликсирами залечат так, что пузыри изо рта пускать будешь. Или еще чего хуже — устроят вмешательство в мозг, чтобы извилины поправить.
— Красивое место, — заметил я, бросив взгляд в окно. — Богатое. Удивляюсь, как я сюда попал…
— Твоя семья не всегда была в таком плачевном состоянии, — ответила Агафья. — Титул дают за заслуги перед Империей, а твои предки семьи были весьма выдающимися людьми.
— Но на детях гениев природа отдыхает, — со вздохом, закончил я. — Понятно.
Агафья пожала плечами:
— Просто выбрали не ту сторону в одном из придворных конфликтах. Вот и попали в немилость.
Я промолчал. Видимо, подобное является нормальным для всех миров.
Машина проехала первые ряды высоких доходных домов, над которыми висели переплетённые нити проводов. Вдали виднелись блестящие на солнце купола и башни Синода, которые высоко поднимались над городом, будто напоминая, кто здесь вершит судьбы.
— Ну вот, — произнесла Агафья тихо, — Добро пожаловать в Петербург.
Машина нырнула в плотный поток, плавно обогнав пару авто. Высокие здания из стекла и бетона соседствовали со старинными домами, позапрошлого века. Узкие улицы, вымощенные камнем, то и дело сменялись широкими проспектами, по которым мчались автомобили, трамваи и автобусы. На перекрёстке стояли патрульные в тёмных мундирах. Толпа обходила их стороной.