— Это очень просто проверить. — ответил я.
Петербург за окном медленно тонул в серой мгле, фонари зажигались один за другим, будто город готовился к ночи заранее, не веря в завтрашний день. Мы проехали мимо набережной. Стоявший впереди светофор сменил сигнал на красный и я послушно затормозил.
«Опять суёшь голову в зубастую пасть судьбы, человече?» — прозвучал голос Смутеня у меня в голове.
Я усмехнулся, и Агафья бросила на меня быстрый взгляд. Но в этот момент светофор сменил цвет и я нажал на газ.
Машина въехала в старый район. По обе стороны от дороги потянулись серые каменные дома с обвалившейся лепниной. В окнах тускло мерцали огни, а между стенами, в щелях переулков, мне чудилось движение коротких теней, которые двигались слишком быстро для людей.
Впереди показался силуэт огромного старого здания с массивными колоннами и потемневшими от времени барельефами. У двери была прикреплена вывеска с надписью: «Центральная Императорская библиотека имени Павла Алексеевича»
Я припарковался у обочины и заглушил мотор. Некоторое время молча сидел, рассматривая здание через стекло. Затем обернулся, а травнице и уточнил:
— Ну что? Идем?
Агафья кивнула, и я вышел из машины. Город встретил нас влажным дыханием дождя. Воздух был пропитан запахом мокрого камня. Резкий порыв прохладного весеннего ветра заставил Агафью поежиться.
Мы поднялись по ступеням, я на секунду остановился на крыльце, рассматривая тяжелые двери библиотеки с потемневшими латунными ручками. А затем потянул на себя створку и вошел в помещение. Остановился на пороге, осматриваясь.
Холл был огромным, с высоким потолком. Колонны поддерживали широкий балкон второго яруса, вдоль которого тянулись резные перила.
Пол был выложен крупными плитами чёрного и серого камня отполированного до такого блеска, что в них мутно отражались лампы, колонны и силуэты людей.
Прямо напротив входа стояла массивная стойка из тёмного дуба, за которой дремал старый дружинник. И едва мы вошли, он приоткрыл один глаз лишь кивнул, когда заметил герб семьи на пиджаке. Махнул рукой: мол проходите.
— Спасибо, — поблагодарил я сонного стража и шагнул в зал. На секунду замер, рассматривая здание.
По всему залу стояли тяжёлые дубовые шкафы на полках которых плотно стояли книги в кожаных переплётах, с кое-где почерневшими от времени позолоченными буквами. Некоторые фолианты были такими огромными, что для них выделили отдельные подставки на кованых ножках.
Пол был выложен из тёмного, натёртого до зеркального блеска паркета, в котором отражались золотистые отсветы ламп.
А в центре зала расположился круглый стол из чёрного дерева, на котором лежали стопки подшитых шнурами бумаг. В углу стоял аппарат для копирования документов. А далеко, за арочным проёмом, начинался следующий зал, который наверняка был таким же огромным.
Агафья стояла рядом со мной, оглядываясь с тем особенным выражением, какое бывает у человека, впервые попавшего в место силы.
— Здесь так тихо… — прошептала она, и я кивнул, с удивлением отметив, с каким восторгом Агафья осматривает зал. Уточнил:
— Ты здесь впервые?
Девушка смущенно кивнула:
— Вход сюда дозволен только для дворянских семей, государевых слуг, синодников и ученых с императорским патентом. А я простая травница из бастардов, — пояснила она, не отрывая взгляда от многочисленных полок. — Так что доступа сюда у меня не было. Здесь даже воздух другой.
Девушка посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, которая бывает, когда человек не до конца верит в свалившееся на него счастье. В её взгляде мелькнуло нечто детское, восхищённое.
Она была полностью права. Это был идеально выверенный архив. И мы пришли искать в нем следы кладов, которые не смогли или не успели найти.
— Идем, — сказал я тихо.
Девушка кивнула, наконец оторвав взгляд от полок. детский трепет в ее глазах сменился хищной решимостью человека. И травница двинулась к указателю на табличке. Я последовал за ней.
Глава 7
Поиски сокровищ
Мы провели в библиотеке несколько часов. Агафья сразу же ушла к стеллажам с трактатами о травничестве, я же занял стол, на котором лежали старые подшивки газет, с интересом принялся изучать новости давно минувших дней. Мне было любопытно, что происходило в моем новом мире. А память Егора была очень избирательна, и могла ответить далеко не на все вопросы. Параллельно же, я ставит в открытом блокноте отметки о возможных местах кладников.
Смутень устроился на краю стола, как черная чернильная клякса, вертел головой по сторонам и смотрел на меня с немым укором.