Смутень выпорхнул из машины и исчез среди ветвей заброшенного сада. А мне мгновение мне показалось, что тени у входа шевельнулись. Я чуть прищурился, всматриваясь в сад. Но это был всего лишь ветер, проскользнувший между колоннами.
— Чего мы ждем? — уточнила Агафья.
— Сегодня полная луна, — ответил я, глядя на серебряный диск, плывущий в разрыве туч. — В такие дни, кладовики выносят сокровища на поверхность, чтобы пересчитать сбережения. А места подсвечиваются странным свечением. Как старые кресты на кладбищах. В такие моменты, кладовик становится уязвимым. И можно попытаться его ограбить.
— Проветривает свое добро? — хмыкнула девушка. — Надо же! И мы просто войдем и возьмем?
— Нет, непросто, — возразил я. Вздохнул, провёл ладонью, прочёл короткое плетение — пространство дрогнуло, и где-то под полом мелькнул слабый, золотистый отблеск. Это был след нечисти, но не кладовика. — Прямой конфликт с кладовиком на его территории может привести к печальным последствиям.
Агафья внимательно смотрела на меня.
— Пусто, — раздался в голове голос Смутеня, вернувшегося и севшего на зеркало. — Обыкновенная мертвая развалина. А я тебе говорил!
Не отреагировав на тираду фамильяра, завел двигатель, вбил в навигатор второй адрес. И машина мягко выехала на дорогу.
Второй точкой нашего ночного путешествия была часовня на окраине города. Так что нам пришлось прогуляться через старое, давно заброшенное Румянцевское кладбище.
Мы медленно шли мимо криво стоявших, покосившихся надгробий. Некоторые могильные плиты накренились так сильно, что казались готовыми рухнуть. Надписи на камнях были затерты временем так сильно, что практически ничего нельзя было разобрать. Сухие ветви тополей раскачивались над могилами, скрипели, будто разговаривали.
Агафья шла рядом, держась ближе к моей спине, чем обычно. Её пальцы то и дело касались рукава моего пиджака. Как будто она хотела убедиться, что я точно здесь, не исчез, не растворился среди густых теней могильных плит.
— Не очень уютное место для ночных прогулок, — пробормотала девушка, с опаской поглядывая по сторонам.
— Не то слово, — согласился я. — Потерпи немного, скоро придем.
— Хотелось бы, чтобы было именно так, — едва слышно пробормотала спутница.
И в этот момент, Смутень решил проявить себя. Возник в небе, сделал над нашими головами круг и сел на сухую ветку дерева. Склонил голову набок, с интересом рассматривая нас.
— Летел бы ты отсюда, — буркнула Агафья. Судя по всему, девушку не напугало появление ворона.
И это по какой-то причине расстроило моего фамильяра:
— Карр! — крикнул он, и этот резкий звук разорвал тишину кладбища, отдаваясь эхом от вертикальных могильных плит.
Вместо ответа, девушка молча подняла с земли короткую увесистую палку и замахнулась, явно намереваясь кинуть в наглую птицу.
— Не надо, — поспешно произнес я, понимая, что конфликт развивается слишком быстро. И даже если Агафья не попадет в Смутеня, ворон потом еще долго будет припоминать мне этот случай, по своей традиции нагло перевирая и приукрашивая события вечера.
Смутень шумно захлопал крыльями и сорвался с ветки. А затем улетел вглубь кладбища.
Силуэт нужного здания показался впереди через несколько минут. А вскоре, перед нами возникло небольшое строение из потемневшего кирпича. Крыша провалилась в одном углу, из-за чего часовня напоминала старика, который потерял часть лица. Между плитами стен рос густой, тёмно-зелёный, почти чёрный мох, который местами он свисал хлопьями, словно старые бороды.
Дверь в помещение отсутствовала. От неё осталась лишь посеревшая от времени рама и две петли, ржавые так, что казались красными. На пороге лежал густой слой опавших листьев.
По бокам от входа стояли две узкие, истертые дождями и временем колонны. Высокие стрельчатые окна, похоже, давно были без стекол.
Здесь тоже не было ни кладника, ни свечения, которое его сопровождало. Зато на крыше снова сидел Смутень:
— Нет здесь никого, — произнес он, а затем склонил голову и уставился на Агафью, ожидая ее реакции. — Пусто.
Девушка вздрогнула и внимательно посмотрела на птицу:
— Никак из зоопарка сбежал, — пробормотала она. — Или из цирка. Я слышала, мастера-природники часто тренируют для себя таких, а потом используют для…
— Вороны — одни из умнейших птиц, — не выдержав, выдал мой фамильяр. — Герман, почему твоя спутница тебя оскорбляет? Давай замутим ей микстурку для вежливости! Она будет принимать её…
Агафья, не дослушав птицу, повернулась ко мне:
— Ты тоже слышал, как этот ворон назвал твое имя? — с удивлением начала она и я кивнул: