Между амбаром и конюшней мелькнул силуэт. А через мгновение, луна высветила высокого, плечистого мужчину средних лет, в лохмотьях, в которых с трудом можно было признать старый, изорванный, ноь дорогой когда-то сюртук. Волосы хозяина поместья свалялись в грязные колтуны. Он медленно брел, что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Нас он словно не замечал.
— На бездомного похож, — пробормотала женщина. — Прямо как ты говорил.
Мужчина вдруг остановился, повернулся в нашу сторону. Его лицо было каким-то неправильным, как будто кто-то попытался лепить голову по памяти, но не до конца помнил человеческую анатомию. На месте глаз зияли тёмные пустые впадины, а лицо исказилось гримасой гнева.
Агафья испуганно схватила меня за рукав:
— Герман!
— Тихо, — прошептал я. — Он нас слышит.
Смутень опустился мне на плечо, его когти вцепились в пиджак. Существо сделало шаг к нам. Густой туман вокруг кладника дрогнул, разошёлся, словно её плоть резала пространство.
— Назад, — тихо сказал я, поднимая топор и активируя силу. — Очень медленно. Не поворачивайся к нему спиной.
Сила завихрилась вокруг лезвия. Кладник выгнулся, словно сломанная кукла, и с жутким, воем бросился ко мне. И я заметил, что в руке хозяина кладов тускло поблескивает рапира, словно напитанная синеватой ледяной силой. И острие было направлено прямо на меня.
Глава 9
Дорога домой
Я шагнул в сторону, уходя от атаки, холод пронзил воздух так, что кожа покраснела.
Смутень с громким карканьем взлетел с моего плеча, спикировал сверху, клюнул кладника в голову, тот завизжал. Завертелся на месте, размахивая рапирой и пытаясь поразить птицу. Я попутался было воспользоваться заминкой и атаковать, но нечисть считала это и ударила меня плечом, отбрасывая к стене.
Холод резанул по рёбрам. Существо подняло длинную, полупрозрачную руку, и воздух вокруг меня стал холодным, как ледяная вода. Кладник шипел. Слепо, отчаянно, с ненавистью мертвеца, которому не дали умереть правильно. А затем, он бросился на меня.
Сила существа замедляла, так что уклониться от атаки я бы не успел. Поэтому я заблокировал удар, чувствуя, как от ладони до локтя прокатывается онемение. Активировал слабенькую броню, которая впитала остатки ледяной силы и чувствуя, как телу возвращается подвижность. Чуть изменил плетение брони, и остатки силового кокона взорвались, расходясь от меня волной света, которая обожгла кладника и заставила его попятится, закрывая лицо рукой. От одежды хозяина усадьбы пошел едва заметный дым, запахло паленым. Видимо, сила обожгла нечисть.
Я снова коснулся источника силы, но в этот раз, источник не отозвался. Все крохи, что у меня были, пошли на активацию оружия и слабенькую броню. Это было плохо. Если бой затянется, кладник просто меня вымотает, и все.
Ситуацию решила Агафья, которая не мудрствуя лукаво, просто бросила в кладника слабенькое исцеляющее плетение, которое добавляют в эликсиры для усиления отваров. Плетение врезалось в спину. Послышалось шипение, кладник взвыл и обернулся. На секунду, но этого хватило, чтобы я шагнул вперед и наотмашь рубанул топором, глубоко вгоняя напитанное силой лезвие в тело твари. От кончиков пальцев растеклась волна приятного покалывания. Кожа и десны приятно заледенели, впитывая холодную силу нечисти. Кладник дернулся, пытаясь вырваться.
— Герман!
Голос Смутеня вырвал меня из эйфории. Я выдернул топор и замахнулся для следующего удара, но кладник вдруг отпрянул назад, растворяясь в клубах морозного тумана. А в следующее мгновение, за спиной раздалось приглушенное рычание.
Я резко обернулся. Со стороны обугленных руин поместья из темноты, скаля желтые клыки, выступали огромные, черные псы, в глазах которых горел тусклый, синеватый огонь.
Агафья вскрикнула и попятилась ко мне.
— Не двигайся, — едва слышно произнес я, обращаясь к травнице.
Псы медленно подбирались. Они не спешили, словно знали, что добыча никуда не денется. Один из них, самый крупный, с разорванным ухом, припал к земле, готовясь к прыжку.
— Кладник на тебя морок наводит, — послышался каркающий голос Смутеня. — Да присмотрись ты!
Я прищурился, вглядываясь в ближайшее животное. И заметил, что его тень двигалась так, словно бы жила отдельно от тела. А контуры тел подрагивали, словно отражения на воде.
Я глубоко вдохнул, закрыл глаза на долю секунды и сосредоточился, отгоняя страх. Когда я снова открыл глаза, псы уже не казались такими убедительными.
— Это иллюзия, — громко сказал я. — Агафья, они не настоящие.
— Но я их вижу! — послышался из-за спину дрожащий от страха голос травницы.