Я усмехнулся и поднялся с кресла:
— Считай, нам повезло, деньги вполне реальные. И на них мы сейчас поедем оформлять вполне реальную лицензию. Если, конечно, этот твой старый знакомый нам посодействует.
Агафья встрепенулась:
— Я ему позвонила. Он ждет нас к полудню, чтобы обсудить все за обедом.
Взглянул на часы и ответил:
— Тогда не будем терять время.
Отсчитал нужную сумму, убрал ее во внутренний карман пиджака. Осмотрелся по сторонам в поисках места, куда можно было спрятать остальное.
— Готова? — спросил я.
Девушка кивнула, и мы вышли из дома. Я остановился на ступенях крыльца и глубоко вдохнул. Утро выдалось ясным, солнце уже поднялось над кронами деревьев, заливая сад теплым светом. В воздухе пахло яблоневым цветом и свежескошенной травой откуда-то с соседнего участка.
Мы спустились по ступеням и направились к гаражу. Я нажал на кнопку брелока, ворота медленно поползли вверх. Прошел к машине и открыл перед Агафьей пассажирскую дверь.
— Прошу, мастер травница, ваш экипаж! — с улыбкой произнес я, склонив голову в импровизированном поклоне.
Агафья благодарно кивнула и села в салон. Я обошел машину, устроился за рулем и завел двигатель. Автомобиль мягко выехал из гаража.
— Ну что? — каркнул Смутень. — Пора превращать криминально добытые ценности в легальный капитал!
— Они не криминальные, — поправила Агафья, глядя в окно. — Кладник был нечистью. Мы устранили угрозу. А средства реквизировали.
— О, мне понравилось формулировочка, — одобрительно каркнул ворон. — «Реквизировали у нежити». И в Синоде такое наверняка оценят.
Агафья усмехнулась:
— Все равно мой вариант звучит приятнее.
— Согласен, — кивнул я, и машина выехала за ворота.
Петербург встретил нас привычным шумом: гудками автомобилей, звоном трамваев, гомоном гуляющих по тротуарам людских толп.
Я сбавил скорость, встраиваясь в плотный поток машин, и мельком взглянул на Агафью.
— Куда едем? Где назначена встреча? — уточнил я, лавируя между трамваем и грузовиком.
— Ресторан «Северный двор», — ответила сидевшая рядом Агафья. — Он любит бывать там.
— Понял, — кивнул я, вбил название в навигатор, и дождавшись, пока машина выстроит маршрут, повернул руль, уходя на соседнюю улицу.
Город жил своей обычной жизнью. По тротуарам спешили по своим делам люди, бегали, выкрикивая заголовки, мальчишки-газетчики, которые пытались продать утреннюю порцию горячих новостей. За окном проплывали серые фасады домов, с потемневшими от времени барельефами. Иногда, мелькали вывески лавок, кофеен и небольших ресторанов.
Навигатор привел меня к нужному месту и я остановился, в поисках нужного нам дома. Соответствующую вывеску заметил не сразу, она была скрыта за ветвями раскидистого ясеня, растущего рядом. Небольшая, из темного дерева, на котором светлыми буквами было выведено: «ТрактирЪ Северный ДворЪ». Неброское здание, выглядело солидно и даже пафосно, выделяясь среди окружавших его строений монументальностью архитектурного решения. Широкие окна, массивное каменное крыльцо, на котором были установлены каменные статуи сидящих львов. Все напоминало о том, что сейчас так красиво уже не строят.
— Ну что, — пробормотал Смутень с заднего сиденья, — Сейчас будет решаться, станем ли мы наконец законопослушными дельцами, или уйдем в нелегальное поле и будем варить палёные настойки?
— Ты с нами не идёшь, — напомнил я, но ворон, как водится, проигнорировал мою просьбу. Просто замерцал, становясь невидимым, а затем послышалось хлопанье крыльев вылетевшей из салона птицы.
Я вышел из машины. Агафья последовала за мной. Вздохнула, взглянула на меня, словно в поисках поддержки.
— Всё будет хорошо, — успокоил ее я, и девушка вздохнула:
— Надеюсь.
Мы поднялись по широким каменным ступеням крыльца. Привратник с улыбкой распахнул перед нами дверь. Я кивнул ему в знак благодарности и сунул в ладонь слуги мелкую купюру. Мы вошли в просторное помещение.
Зал удивил высоким потолком, с которого свисали светильники с матовыми стеклами. Они охватывали все видимое пространство мягким светом, который ложился очень ровно, сглаживая лица и углы, создавая ощущение уюта и некоторой отрешённости от внешнего мира.
Стены были обшиты тёмным деревом и украшены старинными фотографиями с видами Петербурга начала века, с набережными, мостами, проспектами и высокими шпилями соборами Синода. Расставленные далеко друг от друга столы были накрыты тяжелыми белоснежными скатертями. На каждом столе стояла маленькая лампа с тканевым абажуром и вазочка с сухими травами, от которых исходил едва уловимый, терпкий запах.