— Второй этаж, правое крыло. Там спросите.
— Спасибо, — произнес я и мы направились к лестнице.
Поднялись на второй этаж, свернули в правый коридор, по обе стороны которого тянулись одинаковые ряды дверей. Некоторые створки были открыты, из-за них доносились приглушенные голоса. Остановились перед створкой, на которой была закреплена медная табличка: «Канцелярия коллегии травников».
Агафья постучала и дождавшись приглушенного «Войдите», открыла дверь и шагнула в кабинет. Я последовал за ней.
Комната была небольшой. Вдоль стен стояли шкафы с папками, у окна расположился массивный письменный стол, за которым сидел пожилой мужчина в белой рясе. Едва мы вошли, он оторвался от бумаг, поправил на переносице очки в тонкой позолоченой оправе и окинул нас оценивающим взглядом.
— Агафья Дмитриевна? — произнес он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на теплоту. — Давненько не виделись. Как поживает ваш учитель?
— Творец призвал его к себе, — коротко ответила девушка. — Полгода назад.
Старик сразу помрачнел:
— Царствие небесное Савелию Игнатьевичу, — произнес он, осеняя себя знаком Творца. — Хороший был человек, светлая голова и золотые руки.
Он немного помолчал, а затем продолжил, внимательно глядя на нас:
— Чем могу помочь?
— Мы хотели записаться на экзамен по травничеству, — ответила Агафья.
Мужчина кивнул, отложил ручку, достал из ящика стола толстую книгу. Открыл ее, пробежал глазами по строчкам.
— Ближайший назначен через пять дней, — ответил он, ткнув пальцем в строчку.
Агафья кивнула:
— Записывайте.
— И меня тоже, — поспешно добавил я.
Синодник поднял взгляд и удивленно посмотрел на меня:
— Вас?
Я пожал плечами:
— Почему нет?
Мужчина задумчиво потер ладонью подбородок, глядя на меня. А затем кивнул, вынул из подставки ручку и сделал пометки, параллельно задавая вопросы:
— Фамилия, имя, отчество?
— Егор Аркадьевич Вельянов, — ответил я и мужчина кивнул:
— Вельянов? Что-то фамилия знакомая.
Я молча пожал плечами.
— Дата рождения?
Я назвал, и секретарь внес данные в журнал.
— Место обучения, — не отрываясь от своего занятия, продолжил он, и мы с Агафьей переглянулись:
— Частное образование под наставничеством Агафьи Дмитриевны Грозовой, — быстро сориентировался я, и мужчина сделал отметку:
— Экзамен в девять утра, в главном здании Синода, — глядя на нас, произнес он и захлопнул журнал. — Явка, как сами понимаете, строго обязательна. Опоздавшие к экзамену не допускаются. С собой иметь: подтверждение оплаты пошлины, документы об образовании, инструменты для практической части. Так что не опаздывайте.
Агафья кивнула:
— Понятно. Спасибо.
— Еще вопросы?
— Да, — подал голос я. — Нам нужен список требований к помещению для лавки. Мастер Вержбицкий сказал, что его можно получить здесь же.
Мужчина свел брови к переносице:
— Мастер Вержбицкий? — переспросил он. — Это он вас направил?
— Да, — подтвердила Агафья. — Мы консультировались с ним по поводу некоторых нюансов.
Мужчина кивнул, порылся в выдвижном ящике, достал сложенный лист бумаги и протянул мне:
— Вот, тут все есть. Список требований коллегии к помещениям для травнических лавок. Если все соответствует, можете подавать заявку на осмотр комиссией.
Я взял лист, бегло пробежал глазами. Требования были подробными: площадь помещения, наличие вентиляции, отдельная комната для лаборатории, водопровод, противопожарные меры, и масса других условий, вплоть до расстояний между полками.
— Спасибо, — сказал я, складывая бумагу пополам и убирая ее в карман.
— Что-нибудь еще? — спросил мужчина.
— Нет, — покачала головой Агафья. — Спасибо вам за помощь.
— Успехов на экзамене, — улыбнулся мужчина, и добавил чуть тише: — Удачи тебе, девочка. И будь осторожна.
Агафья кивнула:
— Спасибо.
И отчего-то мне показалось, что последнее напутствие секретаря относилось вовсе не к экзамену.
Глава 12
Неприятности
— Ну вот и записались, — пробормотала Агафья, как только мы вышли из канцелярии. — Осталось сдать экзамен.
— Ты сдашь, — уверенно сказал я, пытаясь подбодрить травницу. — Потому, что знаешь ремесло лучше, чем те, которые будут тебя экзаменовать.
— Надеюсь, ты прав, — улыбнулась девушка.
Мы спустились на первый этаж и направились к выходу, но у самых дверей я замер. Интуиция, натренированная годами охоты, вдруг подала резкий сигнал тревоги. И я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.
Медленно, как будто разминая затекшую шею, я обернулся. В дальнем углу зала, в глубокой тени у мраморной колонны, стояла фигура в темном, длинном плаще. Капюшон скрывал лицо, но я чувствовал направленный на меня изучающий, полный холодного любопытства взгляд.